И вот теперь турок проняло, пришедшие к власти «реформаторы» обещали все что можно, осознав, что приближается катастрофа. И дело в том, что в войну вступила Италия, желавшая отобрать у Порты Ливию. А теперь и Россия, которая под предлогом защиты христиан от резни объявила войну. И по повелению царя русские войска на Кавказе начали наступление, занимая древние армянские и понтийские земли, а Черноморский флот устремился к Константинополю, в переходе от которого были болгарские войска, упершиеся в наспех подготовленные турками позиции…
— Следовать вперед, пусть «прорывателей» впереди не осталось, — хрипло произнес Зиновий Петрович, упрямо сжимавший губы. Идущий впереди флагманский броненосец «Князь Потемкин-Таврический» вздрагивал от попаданий, но главные турецкие батареи по обе стороны Босфора корабль уже миновал, но пройдя самый опасный участок, получил множество снарядов, бомб и даже большое мраморное ядро в пару пудов веса. Каких только пушек не было на батареях, еще видимо с тех времен, когда в Чесменской бухте сгорел от брандера лейтенанта Ильина османский флот.
За флагманом шли два маленьких броненосца береговой обороны, всего в четыре тысячи тонн водоизмещения, похожие своим силуэтом на новые линкоры, имея в носу и корме по паре линейно-возвышенных башен со 152 мм орудиями. На «Адмирале Лазареве» они были позаимствованы с броненосца «Ростислав». На «Адмирале Истомине» установили башни, уже снятые с крейсеров «Кагул» и «Очаков». И получились вполне пригодные корабли, броня которых прекрасно держала даже шестидюймовые снаряды, имевшие проработанную схему деления на отсеки, что позволяла выдержать подрывы на минах. Небольшая осадка позволяла броненосцам береговой обороны действовать на мелководье, а восемь шестидюймовых пушек, две трети боеприпасов к ним составляли фугасы, могли смести любую полевую артиллерию, и те каменные и глинобитные постройки, которые турки гордо именовали крепостями. Над ними сейчас стояли клубы пыли и дыма — 305 мм, 203 мм и три десятка 152 мм орудий превратили укрепления в груды щебенки. Но для турок беда шла следом — в пролив по протраленному пути вошли оба линкора Черноморского флота — «Измаил» и «Азов», названные так в честь взятия русскими войсками двух сильнейших турецких крепостей фельдмаршалом Суворовым в 1791 году и тогда молодым царем Петром Алексеевичем в 1696 году. Построенные на два года позже «родоначальника» всей серии «Гангута», они имели некоторые отличия и особенности — чуть меньшую на один узел скорость, но более толстое бронирование, так как изначально строились из расчета на прорыв через проливы, и встречное сражение с броненосцами Ройял Нэви. Еще два новых линкора, большего на четыре тысячи тонн водоизмещения, строились в Николаеве — и названы они были в честь славных морских побед «Синоп» и «Чесма». Строились они взамен старых броненосцев — первый отправлен на слом, а второй был тяжело поврежден у Мозампо, подорвавшись на выставленной японцами мине. Ремонт корабля сочли нецелесообразным, и пустили на «разделку».
Эти линкоры должны были войти в строй в следующем году, и сохранили то же вооружение. А изрядный рост водоизмещения связан с желанием достичь скорости в 24 узла, а потому на «победах» были установлены новые паровые котлы и мощные турбины. Чуть улучшили бронирование, доведя броневой пояс до тринадцати дюймов — 330 мм броневые плиты должны были уверенно выдержать попадания 343 мм снарядов британских «сверхдредноутов», которые начали вступать в строй. О том, что на них будут ставить столь «убойные» пушки узнали заблаговременно, и немцы с русскими решили сразу же усилить бронирование на своих новых линкорах.
На стапелях же этим летом будет заложена очередная пара линкоров, уже «императоры», еще большего водоизмещения, но с той же защищенностью и скоростью хода. Зато вооружение будет из новых германских 35 см пушек — четырнадцатидюймовые стволы (356 мм) вполне способны нанести серьезные «увечья» любому британскому линкору. А от любой эскадры дредноутов убегут, используя преимущество в ходе в 3–4 узла.
Вместе с «крепостями» следовали легкие крейсера «Очаков» и «Кагул», лишенные башен и казематов, но взамен получившие пусть куцый, но броневой пояс, и способные развить ход в 23 узла. Но всем давно стало ясно, что будущее за турбинами, и сейчас спешно достраивали «гвардейцев», крейсеров получивших по «наследству» Георгиевские флаги — «Память Меркурия» и «Память Азова». Оба «улучшенные» варианта «витязей», и войдут в строй нынешней осенью, никак не позже.
За ними следовали минные заградители «Дунай» и «Днепр», но путь главных сил под командованием вице-адмирала Эбергарда должен был закончиться у острова Лемнос, у самого входа в Дарданеллы.
В арьергарде двигались канонерские лодки, прикрывавшие пароходы с десантом — операция проводилась с самыми решительными целями, на берег уже высаживалась целая дивизия, чтобы взять под контроль оба берега Босфора с захваченными батареями. И еще одна пехотная дивизия должна была высадиться в самом Константинополе, чтобы взять христианское население огромного города под защиту русских штыков. А там перевозка войск пойдет согласно плану, и на южном берегу Черного моря, и, возможно, Эгейского, будет высажено не менее пяти армейских корпусов и с десяток казачьих и кавалерийских дивизий. И успех «предприятия» напрямую зависит от действий флота. В бой было брошено все, что успели построить за эти годы. Расчет основан на одном, но очень сильном ударе, и возможные потери не страшили Рожественского — слишком очевидным был тот выигрыш, о котором мечтали все русские цари, начиная с Ивана III, в начале правления которого османы и захватили Константинополь…
К 1911 года правящие в Турции «младотурки» осознали, что дело идет к крушению Оттоманской Порты, а вот противопоставить желающим ее «раздела» на море было нечего, хотя имелась армия, пусть плохо обученная и еще хуже вооруженная. Но флота не имелось, удалось выкупить серьезно устаревшие германские броненосцы и заказать несколько бронепалубных крейсеров с миноносцами. В ход пошли бриллианты султана — первый взнос удалось внести и англичане заложили «Решадие» — линкор типа «Орион», с небольшими изменениями. И это разом «обнуляло» весь имеющийся тогда у России большой флот из безнадежно устаревших броненосцев, включая только что пару вошедших в строй «улучшенных» образцов «Потемкина». Зачем их построили — внятный ответ адмиралы из-под «шпица» так и не смогли дать…
Глава 27
— «Ослябя» вывалился из строя!
Выкрик не стал неожиданным для Степана Осиповича, что-то подобного он и ожидал. Ведь когда сражение идет свыше двух часов, практически беспрерывно, потери несут не только люди, но и корабли. А гибнут в первую очередь слабейшие, те, на которых «сэкономили», поставили броню качеством похуже и поменьше, где уменьшили главный калибр орудий, а броненосцам отвели несвойственные им функции. В прошлом сражении таковыми стали «Сисой» и две «полтавы», не имевшие ни полного бронирования, ни приличной скорости. Им просто разнесли оконечности обычными фугасами, а уйти из боя не хватило скорости. Начались обширные затопления, и вполне способные сражаться броненосцы погибли.
Тогда «иноки» не стали жертвами, хватило скорости, но зато сейчас попали под шквал шестидюймовых снарядов, и высоченные и ничем не защищенные борта превратились наподобие дуршлага — все в дырках. Японцы очень умно использовали свои 152 мм пушки — стреляли исключительно по трем русским броненосцам, что по прихоти генерал-адмирала должны были стать ну очень большими крейсерами. И хотя главный пояс был девять дюймов, а вверху был еще один, в четыре дюйма от башни до башни, вот только не имелось защиты оконечностей, пусть небольшие участки, намного меньшие, чем на старых русских броненосцах, но град снарядов понаделал везде дырок. А большой ход приводил к тому, что забортная вода поступала под большим напором, выбила переборку и стала растекаться по всему кораблю. И все — возрос крен на борт и дифферент на нос — броненосец был буквально «вынесен» из боевой линии, оставшись в одиночестве.
— Пусть уходит в Мозампо, тут идти недалеко. С такими повреждениями «Ослябя» не боец, — спокойно произнес адмирал Макаров, прекрасно понимая, что корабль, не имеющий возможности держать эскадренную скорость, является не поддержкой, а обузой. Но неожиданно изменил свое решение, отдав новое распоряжение:
— Держаться к норду от острова Цусима, провести исправление повреждений, и обеспечить защиту поврежденных кораблей! «Ослябе» придать 3-й отряд миноносцев, пусть выходит из Фузана! И для поддержки идут «адмиралы», кто там в полной готовности к выходу?
— У контр-адмирала Миклухи все три броненосца способны немедленно выйти в море, там еще два «корейца» с германскими экипажами полностью готовы к выходу в любой момент. Будут через четыре с половиной часа, впять максимум, все же им идти пятьдесят шесть миль.
Моласу даже не потребовалось в блокнот заглядывать, все необходимые данные он собирал заблаговременно, а распоряжения отдавал заранее.
— Вот пусть выводит свою дивизию из «карликов», пригодятся, как раз вечереть начнет, — усмехнулся в бороду Макаров. — Их полдесятка, и скопом они способны защитить наши поврежденные броненосцы, к тому же сами могут нанести повреждения неприятелю, особенно «подранкам». Пусть вместе с нами против японцев воюют, а не берега стерегут. Выделять корабли для охраны невозможно — все должны быть в бою, сегодня каждый вымпел дорог! Где там Щенснович⁈
— В тридцати милях, ваше высокопревосходительство, на подходе…
— Ему еще два с половиной часа идти, пусть держит ход тринадцать узлов. Нет, «Ретвизан» и «Три святителя» и оба «императора» вполне четырнадцать, а то и пятнадцать узлов наберут — они нужны здесь, мне сейчас каждая пушка важна, а у него в отряде почти полсотни стволов крупного калибра. Так что передайте ему мою настоятельную просьбу поспешать всячески. И Миклуха пусть тоже поторопится, как только возможно — мы должны собрать все корабли, способные вести бой.
Степан Осипович совладал с нервами, к нему снова вернулось хладнокровие, голос стал ровным и спокойным. И принялся наблюдать за ходом сражения, в котором японцы дрались отчаянно, прекрасно понимая, что их страну спасет только победа. Но и русские старались ни в чем не уступать, благо имели небольшой перевес в вымпелах. Да и стреляли не хуже — грозный «Сацума», сражаясь против двух прекрасно забронированных броненосцев, сейчас выглядел побитым — бортовой залп справа уменьшился вдвое, как и на большинстве японских кораблей. Так что Того был вынужден сделать петлю, и сражение шло уже другим бортом, который после часа взаимного обстрела выглядел не лучше противоположного. А вот держать прежний ход противники уже не могли, и кочегары устали, и повреждения с поломками потихоньку возрастали, а это весьма значимо.
Так что через час-два, в самый важный момент, пиковый, если можно так сказать, подойдут одиннадцать вымпелов, и маленькие броненосцы береговой обороны могут сыграть свою роль — на них семнадцать 240 мм и 254 мм пушек, у первых снаряды в девять, у вторых в 14 пудов веса. А это много, если нужно добить поврежденный вражеский броненосец, обеспечивая успешную торпедную атаку миноносцев.
— «Баян» выходит из линии, крейсер горит, лишился двух труб!
Очередной доклад не удивил и не огорчил Степана Осиповича — такой итог он предвидел, выставив все броненосные крейсера против «Ибуки» и «Курамы», лишив себя единственного резерва. И вот «Баян» выбит, участь «России» и «Громобоя» скоро разрешится. Последний крейсер уже без трубы, на нем разыгрались нешуточные пожары. Даже вдвоем они близко не стояли рядом с «Курамой», но дюжина новых германских 210 мм длинноствольных орудий вполне успешно раз за разом дырявила быстроходный броненосец, и главное, сбили ему ход, в результате чего обе «ибуки» отстали от собственных линкоров. Но полуторное превосходство в залпе за японскими кораблями, а взрывы 305 мм снарядов наносили страшный ущерб высокобортным русским крейсерам, в пользу которых было только большое, свыше двенадцати тысяч тонн, водоизмещение, вполне сопостовимое с противником. А вот небольшой, но отлично забронированный «Коджон» вполне держался, и стрелял бойко — немцы всегда уделяли большое внимание защите, а крупповская броня славилась. Да и бортовой залп у него был вполне серьезным, на вполне приемлемом уровне.
И сейчас Степану Осиповичу было жаль крейсера, что обрекались им на смерть, но так было нужно. Сейчас для него было важней сохранить линкоры Щульца в боеспособном состоянии, поэтому «Рюрик» с «Георгием Победоносцем», используя превосходство в скорости, вышли во главу колонны, и постоянно пытались осуществить маневр, который на русский слух звучит абракадаброй — «кроссинг Т». Но «Кавачи», постоянно попадая под обстрел, вынужден был отклонятся с курса, ему просто не давали не малейшей возможности пройтись мимо любой из русских дивизий. За ним шли «Сетсу», дравшийся с «Гангутом», и «Аки», причем последний броненосец выглядел крепко побитым длинноствольными 305 мм германскими орудиями «Андрея Первозванного». На это и рассчитывал адмирал — броневой пояс на «Аки» на три дюйма меньше, чем на «нормальных» линкорах, 229 мм, а не 305 мм. А плиты такой толщины вполне пробивались новыми пушками, все же «старые» пушки Обуховского завода имели длину ствола в 40 калибров, да и снаряды легче по весу.
— Пусть идет к Ослябе, исправляет повреждения. Но если есть возможность, то пусть дерется дальше. Передайте приказ Дабичу — сражаться до последнего снаряда! И еще — к ним идет «Ретвизан»! Да-да, передайте Щенсновичу, что только он может выручить крейсера из беды. Насколько я знаю Эдуарда Николаевича, он совершит невозможное.
Сознательно принося сейчас в жертву крейсера, тем не менее, Степан Осипович заранее озаботился тем, чтобы в завязке сражения эти самые быстроходные броненосцы «обработала» артиллерия линейных крейсеров, и «Рюрик» с «Георгием» нанесли им повреждения. Да и крейсеров было четверо против двух, так что «ибукам» пришлось несладко под градом снарядов, а это семнадцать стволов — 203 мм, 210 мм и 240 мм, плюс полдесятка 170 мм. А к ним два десятка 152 мм орудий против вражеских 14 противоминных 120 мм пушек, а это град более тяжелых, в два с половиной пуда снарядов. И ведь сбили ход концевому броненосцу, тот снизил скорость до 13–14 узлов, уже лишившись одной из двух труб. А ведь могут ему сбить и вторую, превратив в «калеку». Так что когда его возьмут в оборот подошедшие броненосцы Щенсновича, он даже от «императоров» уйти не сможет. Так что первый «подранок» есть, и даже если один из «рюриковичей» погибнет, такой «обмен» будет выгоден, главное успеть снять команду.
— С «Осляби» передают, что броненосец готов сражаться, но ход больше двенадцати узлов держать не сможет!
— Вот и хорошо! Пусть идет к крейсерам Дабича — вчетвером против двоих драться будет куда сподручнее. Тем более, англичане в спину уже не ударят, там немцы с ними рядышком.