— Скорее всего, будет как с «корейскими» броненосцами, Михаил Павлович — передадут с частью своих команд. Понятное дело, что по «найму» — откровенно воевать на их стороне не станут. И, возможно, корабли у них уже есть, что-то эти «рыжеволосые бестии» притихли, а потому жди пакости. Они слишком серьезно вложились в Японию, чтобы теперь потерять разом все — ведь государь настроен решительно, доведем их до полного банкротства и военной «немощи». Экипажи в резерве у них имеются — нельзя начинать войну не имея подготовленного запаса.
— Пожалуй, вы правы — Эссен истребил всю эскадру Камимуры, жаль, не выловили адмирала. Мы допросили пленных с пристрастием, и все они твердили о будущей победе вполне уверенно. Надежды на Англию питают, никак не иначе. А это плохо — мы не сможем воевать с Азиатской эскадрой Ройял Нэви — в Гонконге и Вей-Хай-Вее никак не меньше двух десятков вымпелов. А ведь есть еще Сингапур, а дальше Индийская станция и Австралия. И броненосцев у них до черта, линкоры для немцев приберечь могут…
Сознавая слабость своих 24 см орудий главного калибра, немцы буквально «утыкали» свои первые броненосцы с полным броневым поясом восемнадцатью 15 см пушками, способными обрушить шквал снарядов. Однако со временем, причем недолгим, они стали бесполезным грузом — чтобы нанести «увечья» хорошо защищенным броненосцам требовались снаряды более «солидного» калибра…
Глава 25
— Все правильно, Михаил Павлович — тихоходные броненосцы, плетущиеся на четырнадцати узлах, только напрасная обуза для эскадры, кандалы на ногах. А так бой пойдет почти на равных — у нас шестнадцать вымпелов, у японцев пятнадцать, и при этом у нас полное превосходство в крейсерах, которое пока реализовать невозможно. Несколько часов подождем, пока пушки не скажут своего слова. А там как раз Щенснович со своей 3-й дивизией подойдет — главное, чтобы контр-адмирал Вирен не оплошал, и не дал вражеским крейсерам подход наших «старичков» углядеть. А то рыскают уже их «ходоки» — но «витязи» рано или поздно им бой навяжут.
Степан Осипович прижал бинокль к глазам, внимательно посмотрел на эскадры Объединенного Флота, что решительно шли навстречу. Генеральная баталия состоялась сразу, как русские вошли в Цусимский пролив, причем демонстративно отправив впереди «рюриковичей», которые сделали «вялую» попытку прорыва в Японское море. И почти сразу стало ясно, что такой вариант для противника категорически неприемлем — ситуация в Приморье моментально бы изменилась в одночасье.
— Теперь только одно — или мы уберемся «не солоно нахлебавшись», как в прошлый раз, либо их тут «прищучим» основательно. Тогда война закончится… если англичане в нее не ввяжутся…
— Весь вопрос в неприемлемых для японцев потерях, если Щенснович добьет всех «подранков», то даже англичане меня не устрашат. Не так их и много в китайских водах, мы вполне можем сражаться на равных не меньше месяца, пока к ним подкрепления не подойдут. К тому же следует учесть и эскадру Шпее — кайзер прекрасно понимает, что победив нас, Англия возьмется и за Германию, так что в Циндао приказ получат. И заметь — два английских крейсера наблюдают за будущей баталией, но подошел и «Роон» с «Эмденом», вроде как для моральной поддержки.
Макаров усмехнулся — «нейтралы» вели себя удивительно «вежливо», держались на почтительном удалении, при этом вывесив самый разнообразный набор сигнальных флагов. Отгонять их Степан Осипович не собирался, хотя рядом с англичанами держал «Россию» с «Громобоем», так, на всякий случай. И в любой момент к ним могли подойти на помощь «Баян» с «Коджоном» — даже для двух огромных броненосных крейсеров типа «Дрейк» четыре таких противника слишком много. Зато англичане имели полный ход в 23 узла, и в любой момент могли быстро удалиться. Догнать «британцев» мог только «Рюрик», «Георгий Победоносец» вряд ли, преимущество в скорости на один узел слишком символическое. Так что «удара в спину» не будет — но настороженным он быть обязан, коварство «туманного Альбиона» давно стало «притчей во языцех», и относится нужно предельно серьезно. Однако сейчас главное победить, хотя сделать это было невероятно сложно.
— А ведь японцы решили сокрушить нас одним ударом, — с нескрываемым удовлетворением произнес Молас. — К нашему «Цесаревичу» направляется «Сацума». За ним «Катори», дальше оба чилийца' — «Ниссин» и «Касуга», концевым «Касима». Все правильно — замыкающим идет один из сильнейших броненосцев. Ваше желание сбылось — мы будем сражаться с «Сацумой», с ней не сошлись в бою в прошлый раз, но сейчас схватка состоится.
— Там мы не одни будем, Михаил Павлович, с «Петропавловском» — нам вдвоем и управится с «вепрем» легче. А дальше силы практически равные — так что все заключается в умении стрелять. А вот защита у нас однозначно лучше, на всех крупповская броня.
Степан Осипович посмотрел на вторую колонну, что сходилась с дивизией вице-адмирала Матусевича — пять японских против шести русских броненосцев. Враг чуть сильнее в бортовом залпе, комендоры опытные, но так и на русских кораблях хорошо обученные экипажи, да и преимущество в один вымпел имеется. Вот кому искренне тут не позавидуешь, так это ставшему контр-адмиралом Щульцу — у него два линкора против трех вражеских. Зато рядом крутится Эссен с линейными крейсерами, нацелившись на «Ибуки» и «Кураму», с которыми прошлый раз так и не выяснил «отношения». Но есть в запасе «палочка-выручалочка» в виде «Баяна» и «Коджона». Первый крейсер имеет толстую броню, пояс в цитадели до восьми дюймов, и способен выдержать попадание двенадцатидюймового снаряда. «Кореец» вполне способен из своих двух 24 см пушек пробить семидюймовые плиты на быстроходных броненосцах. И как только сражение начнется, они и подойдут поближе — по водоизмещению оба как раз и составляют один вражеский броненосец, хотя вооружены гораздо слабее.
— Поблагодарить должны Николая Оттовича — будь здесь эскадра Камимуры, нам бы пришлось поставить в линию тихоходные броненосцы. И с нами опять бы начали играть, навязывая свои условия. А так ничего у японцев не вышло, ход ведь равный держим.
Среднее казематное 203 мм сделало оглушающий выстрел — началась пристрелка, тут надо определить дистанцию, после чего действо начнут все броненосцы дивизии, каждый по своему противнику, которые заранее определены, но «Цесаревич» с «Петропавловском» действуют вдвоем — слишком силен вражеский броненосец. Бортовой залп у него почти три тонны, почти как у любого линкора, что сходились сейчас в бою…
Степан Осипович достал из кармана платок и отер лицо, достал часы, раскрыл крышку. Сражение длится уже почти час, но еще не видно, чтобы противоборствующие стороны выдохлись, да и серьезных повреждений на кораблях пока не замечено, все также размеренно стреляют орудия. Только сцепились эскадры насмерть, никто не хочет уступать. Поражение в этом бою для японцев фактически означает проигрыш войны с неизбежной гибелью или капитуляцией высаженных десантов, что перестанут получать поддержку морем. Сами острова, и так страдающие от недостатка подвоза, будут удушены морской блокадой, которую пытаются установить «северные гэдзины», а «варварами» жители страны Восходящего Солнца именовали всех европейцев без исключения, даже англичан, с которыми вроде как в союзе. И «снять» эту «удавку» невозможно — подводные лодки показали себя страшным врагом для пароходов, пусть пока и не утопили ни одного военного корабля. Но уже очевидно, что в прибрежной полосе любой транспорт под флагом со знаком «солнца» может быть атакован из-под воды, и торпеда, стоимостью в тысячи рублей, с легкостью отправит на дно судно, где груза на десятки тысяч целковых золотом.
— А ведь «Сацуме» приходится тяжко, ваше высокопревосходительство — «Петропавловск» стреляет по ней почти безнаказанно, причем полными залпами. Да и «чилийцы» столкнулись с «виттельсбахами», те гораздо крепче построены, все же по броне они корабли линии, а их пушки как раз пробивают более тонкие плиты. Того их нужно было против «пересветов» ставить, как прошлый раз, тогда бы их уже вышибли.
Молас говорил спокойно, как всегда в минуту опасности проявлялось удивительное хладнокровие, начальник штаба не обращал внимания на попадания, от которых корпус «Цесаревича» постоянно вздрагивал, и звенел как натянутая струна. Но французы прекрасно забронировали корабль — десять дюймов главного пояса и шесть дюймов верхнего, причем протяженностью от штевня до штевня, великолепно держали «удар».
— Они бы и хотели, только мы ведь не дали — скорость все-таки держим, не даем «палочку» над «головой» сделать. Впрочем, как и они нам, — усмехнулся Макаров, продолжая внимательно рассматривать воды Цусимы, затянутые местами дымом из труб. При очередном повороте, Степан Осипович разглядел броненосцы 3-й дивизии вице-адмирала Матусевича, что сцепились со своими «старыми знакомцами», кораблями самого Того, что продолжал держать свой флаг над «Микасой». Японцы по своей «бедности», а их страна была вынуждена экономить на всем, готовясь к новой войне, не перевооружили свои броненосцы на 203 мм пушки, оставили прежние 152 мм, а они были уже не столь эффективны как раньше. Русские ведь сделали выводы, разрушения теперь не пугали, а с пожарами научились бороться. Зато фугасы были не в состоянии пробить даже двухдюймовую броню.
«Князь Суворов», «Слава» и «Орел» держались уверенно под огнем. На их приземистых силуэтах, теперь имеющих большую площадь бронирования борта, были заметны вспышки разрывов, но вот о серьезных повреждениях пока речи быть не могло. Зато «Пересвету» с «Ослябей» доставалось — эти высокобортные броненосцы изначально строились как океанские рейдеры, и ставить в линию их не собирались. Только война заставила, так как других кораблей просто не имелось под рукой, на Дальний Восток и так отправили все, что у России имелось на Балтике и Черном море.
— «Баян» нужно выводить из боя, крейсер долго не продержится, как и «Коджон» — «Курама» противник серьезный для этой пары, слишком опасный. У нее бортовой залп в полтора раза тяжелее.
— Пусть стоят в линии, сколько смогут, у нас сейчас нет других кораблей, Михаил Павлович. Забирать кого-то из дивизий никак нельзя — непонятно, кто первым «сломается». Так что нужно продержаться час, а там подойдет 2-я дивизия Щенсновича, и вот его шесть броненосцев дадут нам серьезный перевес в силах. А пока нужно только держаться — посмотрите на японские броненосцы, им ведь тоже тяжко…
На германских броненосных крейсерах по опыту русско-японской войны усилили вооружение, поставив вверху традиционной" бронированной «пирамиды» цитадели такие же 210 мм пушки как в башнях по носу и корме, доведя бортовой залп до шести стволов. Огромные «защитники торговли», которые были построены англичанами во множестве, сразу «обесценились». Сражаться с таким противником на равных они уже не могли, что наглядно показал трагический итог боя при Коронеле в декабрьский вечер 1914 года…
Глава 26
— А мины турки выставили, пусть и немного…
Последний, третий пароход подорвался и сейчас тонул, но на последнем усилии капитан направил его к берегу, до которого было рукой подать. Спасать команду должен был миноносец, никто не собирался оставлять русских офицеров и матросов, вызвавшихся «охотниками» на это смертельно опасное предприятие, на растерзание впавших в неистовое бешенство османов, для которых война обернулась самой настоящей катастрофой.
Долгие пятьсот с лишним лет Оттоманская Порта расширяла свои владения, захватив земли рухнувшей в небытие Византийской империи, а Святая София превратилась в мечеть — зримый символ побед османских султанов. Но после злосчастного для турок сражения под Веной в 1686 году медленно начался обратный процесс — европейские державы стали потихоньку вытеснять османов с захваченных ими территорий. И наступление шло крайне медленно, как сваривание лягушки в котле, когда земноводное потихоньку свыкается с нагреванием, не понимая, что нужно выпрыгивать. Так и в «Блистательной Порте» не отдавали отчета в том, что происходит, а бесконечные поражения принимали за временные неудачи, после которых вернутся славные времена нового султана Сулеймана, и опять наступит «великолепный век», и европейские владыки смиренно встанут на колени.
Словно наркотический дурман (а так оно и было) накрыл всю страну, от которой кусками отпадали владения одно за другим. Но как можно о том беспокоится, если все бредили былым величием, а столь нужные реформы не проводились, так как весь чиновничий аппарат погряз в коррупции, и без привычного «бакшиша» (взятки) никто не желал трудиться. Причем не честно, а просто работать, как делается в нормальном государстве. И так потихоньку османская империя превратилась в самого «больного человека» Европы, чьи финансы давно находились под внешним управлением. Две трети из 26-ти миллионного населения тихо ненавидели турок, так как одна часть были чуждыми им по культуре мусульманскими народами, от арабов до курдов. Другая часть, миллионов на восемь, были вообще христианами — на Балканах и в Малой Азии под властью османов жили греки, болгары, сербы, армяне, в Египте копты, в Сирии тоже хватало христиан со времен крестовых походов. На них всех постоянно устраивались гонения, перетекавшие зачастую в кровавую резню иноверцев, без которой турки вообще не мыслили управления покоренными народами. Бесконечно править посредством террора и натравливания одних народов на других нельзя, рано или поздно найдется организующая всех христиан, в большинстве своем православных, сила, против которой все ухищрения окажутся и бессильными, и бесполезными. И таковой оказалась Россия, вначале как Московское царство, потом как мощная, с армией и флотом империя. И войны с нею один на один заканчивались одними поражениями. Лишь в Крымскую войну за турок взяли реванш французы и англичане, но спустя двадцать лет русские почти дошли до Константинополя, и лишь вошедший в проливы Ройял Нэви заставил их отступить, и отказаться от многого, чего они добились на поле боя.
Теперь ситуация для Порты стала намного хуже — православные народы на Балканах смогли создать альянс и выступили против турок единым порывом. Турецкая армия была разбита в целом ряде сражений, и стало ясно, что многовековое владычество османов на европейском континенте закончено. Теперь ситуация кардинально изменилась — потомки завоевателей, привыкшие считать себя хозяевами, десятками тысяч устремлялись к Босфору, страшась вполне объяснимой и закономерной мести восставших народов. Наступило время сведения давних кровавых счетов.