— Тут вы правы, Михаил Коронатович, лучше строить «наварины» — они имеют ход в 24 узла, но возможно, и больше, при форсировке. Турбины на них значительно улучшены — опыт нашего «Рюрика» учтен Тирпицем. А такой скорости достаточно, чтобы уйти от английских дредноутов, а защита и вооружение позволяют надеяться, что даже новейший «Лайон» может от них получить отпор. Просто следующую четверку нужно будет вооружить германскими 35 см пушками, что немцы сделали в противовес английскому орудию, что на полдюйма меньше калибром. Линейные крейсера роскошь, нам недоступная. Как говорится, не «по Сеньке шапка»…
Эссен тяжело вздохнул, понимая, что РИФ не идет ни в какое сравнение с Королевским Флотом, сведения о котором обновлялись раз в полгода. И перечень построенных линкоров и линейных крейсеров откровенно удручал. На данный момент в строю находились десять линкоров и пять линейных крейсеров (еще один спешно достраивался) с 305 мм пушками. Но не они будут диктовать условия — появились корабли, имеющие бортовой залп, что вдвое больше, чем на «гангутах» и «наваринах». Их уже называют в газетах «сверхдредноутами». Практически готовы четыре линкора и два линейных крейсера с 343 мм пушками — на первых по десять, а на вторых по восемь таких орудий, и снаряды весом чуть ли не в шесть центнеров. А еще восемь линкоров и пара таких же линейных крейсеров либо на достройке, или уже заложены. И строят их англичане удивительно быстро, опережая даже немцев — всего за два года, и полностью готов корабль водоизмещение в двадцать пять тысяч тонн, а то и больше. А сколько еще заложат одному богу известно — но в этом году точно будет два десятка вымпелов, и еще полтора десятка войдет в строй в следующем году, а часть из них даже этой осенью. И при этом взялись за «заказы — три для Бразилии, по одному для Японии, Турции и Чили, причем пара 'бразильцев» уже сдана «покупателю».
Россия с неимоверными трудами построила только три линкора, и то при германской помощи, еще три собственно немецкой постройки. Четыре «победы» на достройке, и еще столько же будут заложены в этом году — два на Балтике, один на Черном и один (очередной «германец») на Северном море. Во Владивостоке и Дальнем строить крупные корабли затруднительно, едва с броненосцами береговой обороны в четыре тысячи тонн водоизмещения справляются, да с новыми канонерскими лодками третий год возятся…
— Ваше превосходительство, радиограмма с «Рынды». «Отряд из двух линкоров по шесть двенадцатидюймовых башен на каждом. И двух быстроходных броненосцев типа „ибуки“. Сопровождают три легких крейсера. На горизонте много дымов».
Доклад флаг-офицера вызвал улыбку у Эссена — японцы шли брать реванш, русские навстречу. А никак иначе — кто установит господство на море с первых дней, тот и победит в войне. Этот урок все адмиралы усвоили по прошлой борьбе в Желтом море и Цусимском проливе.
— Самураи все же успели свои два первых линкора в строй ввести — поторопились. У нас указано к лету, а только март начался. О том нужно сообщить командующему, переслать сообщение — надо учитывать появление двух дополнительных линкоров. Хм, двенадцать орудий, из них на борт восемь — схема не самая оптимальная, но так их без учета опыта «Дредноута» заложили. Что ж — пора драться, Михаил Коронатович, силы авангардов равнозначные. Семь вымпелов против семи. Передать приказ на линкоры — «Гангуту» и «Андрею Первозванному» держать ход 18 узлов и идти к нам на соединение. А мы начнем притворно отступать, когда нас увидит неприятель и добавит хода — ведь их будет четверо против двух!
Бахирев постарался сдержать вздох облегчения — от Эссена можно было ожидать чего угодно, и даже атаку превосходящих сил противника. Дерзок был безмерно Николай Оттович, в схватку лез как драчливый пес, старающийся укусить врага первым. Вот только следующие слова несколько огорошили Бахирева, так как командующий линейным отрядом под «отступлением» понимал совсем иной маневр.
— Идем навстречу — держать ход в 20 узлов. Попробуем растащить неприятеля, чтобы за двумя «зайцами» погнался. А там, как подойдут линкоры, уже по ситуации посмотрим…
Со строительством линкоров у японцев не заладилось с самого начала — слишком они поторопились, не успев толком осмыслить опыт «Дредноута». тут не только «первый блин» вышел «комом», но и «второй». Если в «Сацуму» и «Аки» за неимением 305 мм орудий втиснули в бортовые башни 254 мм пушки, то на «Кавачи» и «Сетсу», также устроили для артиллерийских офицеров «конструктор» для стрельбы. Дело в том, что новые 305 мм пушки в 50 калибров установили только в носовой и кормовой башнях (по их недостатку), а прежнего образца в 45 калибров в бортовых башнях (на фото видно, что стволы чуть короче). А так как двенадцатидюймовые пушки имели разные характеристики, то стрельба по неприятелю превращалась в постоянную головоломку. Вроде бы можно было сделать единый калибр, изначально поменять пушки с первой парой, установив идентичную артиллерию на первых настоящих линкорах, но нет — тут японцы поступили как их «северный сосед» — предпочли героически преодолевать трудности…
Глава 9
— Ай, какой молодец, Михаил Федорович — залп за залпом, и точно, сразу три попадания! Ведь под накрытие взял «самурая»! Если одолеет, то «их превосходительством» точно станет!
Эссен радовался, будто юный гардемарин, а не заслуженный контр-адмирал, «переваливший» возрастом за полувековой рубеж. А успех капитан-командора Шульца, командовавшего не только своим «Гангутом», но и следовавшим за ним «Андреем Первозванным», воспринимал как собственный. Но так оно и было — Щульц сменил его на мостике «Новика», потом принял его же «Аскольд», затем стал командиром «Гангута», так же как Эссен принял бригаду из двух линейных крейсеров, к которой, как к быстроходному соединению, придали два новых линкора. И получил Шульц первого «орла» на погоны, когда у самого Эссена на плечах уже имелось по паре шитых черно-золотой нитью «птиц». Еще во время прошлой войны император Николай Александрович ввел обратно для военных чин пятого класса — в армии бригадира, а на флоте капитан-командора, вернувшись к старозаветным временам Петра I и Екатерины II, которых недаром прозывали «великими». Вот только по-новому «бригадный генерал» так и не стал «настоящим» генералом, а лишь ступенькой для достойного полковника, которого в этом чине нижние чины именовали «ваше высокородие», как статского советника, коих на гражданской службе пруд-пруди. Возвращение старого полузабытого чина несказанно обрадовало армейских полковников, ведь подавляющее большинство из них генеральский чин получали исключительно при выходе в отставку. А тут открывается хоть такая, но карьерная перспектива для «высокоблагородий» в продвижении к «их превосходительствам».
Однако одинокая маленькая звездочка выглядела слишком «сиротливой», что вызвало насмешки. А потому по императорскому указу ее заменили на большую по размеру звезду, к тому же вышитую черно-золотой нитью. А вот на флоте «черные орлы» как бы «спустились» на чин ниже, и у адмиралов, как у полных генералов или действительных тайных советников погон «опустел», отчего мичмана и лейтенанты пустили в обиход дерзкую шутку, что «их высокопревосходительств» попросту «склевали».
Однако другое нововведение офицеры приняли с нескрываемым одобрением, ведь раньше между лейтенантом и капитаном 2 ранга зияла самая настоящая «пропасть», ведь в армии имелись два чина, оную заполнявшие. Так что вернули чин капитан-лейтенанта, как и майора, упраздненные при покойном отце нынешнего императора, равным капитану стал флотский старший лейтенант, а чин штабс-капитана с его четверкой звездочек канул в забвение, обладатели же оного впредь именовались капитанами. Правда, до майорского чина им резко увеличили выслугу, дабы не было обид «настоящим» капитанам, часть из которых получила штаб-офицерские погоны.
И Эссен прекрасно понимал, что с началом войны для капитанов 1 ранга и командоров появляется прекрасная перспектива на карьерный рост, как и для полковников с бригадными генералами, про остальных офицеров и говорить не приходится — ведь в боях и сражениях убивают, и вакансии появляются очень быстро…
— Шесть всплесков, ваше превосходительство, точно два попадания!
«Рюрик» содрогался всем корпусом от полных восьми орудийных залпов. Дистанция до противника сокращалась — русские линейные крейсера обладали существенным превосходством в скорости, и сближались с «ибуками», стремясь воспользоваться преимуществом в залпе. И главное способностью 24 см и 28 см германских пушек пробить тонкую, всего в семь дюймов, броню главного пояса японских броненосцев. А вот крупповские плиты уверенно держали попадания английских 305 мм снарядов, хотя после каждого такого разрыва палуба под ногами ходила ходуном, а порой у человека ломались кости от такой вибрации.
— Японцев нужно засыпать нашими снарядами, пока есть возможность. А их восьмидюймовые пушки не опасны, хотя ближе подходить к ним, пока не стоит. Может, чуть позже, когда выбьем артиллерию…
Слова Эссена заглушили громкие вскрики, офицеры и нижние чины, неотрывно смотревшие на вражеские корабли, увидели яркую вспышку в каземате противоминного 120 мм орудия — видимо там по глупости подняли несколько снарядов, они и детонировали. Или просто удачное попадание фугасным снарядом, что чудесным образом влетел в амбразуру или проломил броню — такое тоже возможно.
— Ура!!!
— Есть, еще раз попали!
Все же, когда бьют восемь орудий, то эффект поразительный — вокруг вражеского корабля встают высоченные всплески, и тот словно «продирается» между ними, как медведь среди деревьев. А когда в залпе восемь крупнокалиберных снарядов в 19 пудов, а противник вдвое медленней отвечает из четырех стволов, то разница в весе в пять пудов не существенна. Тут налицо двойной перевес в огневой мощи, в этом и разница между линкором и обычным броненосцем, пусть новым, но фактически устаревшим кораблем.
— «Гангут» бьет из трех башен, на кормовой возвышенной башне задраны стволы. Судя по всему, заклинило подъемный механизм!
— В бою такое зачастую бывает, — хладнокровно отозвался Эссен. — У противника тоже имеются повреждения, возможно и большие, чем у нас. К тому же мы вдвое больше отправляем снарядов.
— У японцев крепкие линкоры, броневой пояс 12 дюймов, как у нас, если верить листкам от наших шпионов…
— Шпионы токмо у врага, Михаил Коронатович, у нас агенты и разведчики. А листкам стоит доверять — плиты ведь в Англии замеряли, а по весу заказанной брони примерную длину пояса подсчитали. Короче, чем у нас, и в оконечностях пятидюймовые плиты. И верхний пояс в семь дюймов, вполне пробивается даже нашими снарядами, а на «гангутах» орудия куда мощнее японских, у тех стволы на пять калибров короче.
Эссена держали в курсе, и он представлял какая напряженная работа ежедневно идет в разведывательном управлении МГШ. Из тысяч сообщений, словно в мозаике, составляют те короткие описания, что постоянно рассылают по всем флотам, держа флагманов в курсе событий.
— Японцы зарвались с нами, а Степан Осипович вовремя подошел и перекрыл им направление. Теперь линкорам и «ибукам» нужно драться с нами до конца, а бежать мы им попросту не дадим!
Николай Оттович снова прижал к глазам окуляры бинокля — вдали сходились главные силы Объединенного Флота и ТОФа. Сражение получилось спонтанным, его никто сознательно не планировал и не ожидал, просто командующие действовали одинаково агрессивно, стараясь навязать противнику бой. И свою роль радио сыграло — теперь сообщения поступали беспрерывно, и расстояния в двести-триста миль теперь не были преградой в «рисовании» штабными офицерами карты. Главное, чтобы крейсера как можно тщательней проводили разведку и точно определяли состав и курс вражеской эскадры. К тому же на всех русских кораблях 1 ранга имелись специально подготовленные офицеры, знающие японский язык и шифры, и работа по их дешифровке велась постоянно. В моргенштабе целый отдел этим делом занимался, а не так как в прошлой войне к помощи преподавателей и студентов Восточного института прибегали.