Из прошлых сражений русские адмиралы сделали несколько выводов — при численном перевесе нужно всегда сосредотачивать огонь нескольких кораблей по одной-двум целям в большой колонне, причем выбивать самые устаревшие и уязвимые корабли в первую очередь. И ни в коем случае не давать возможность ни одному вражескому броненосцу стрелять безнаказанно, не находясь под ответным обстрелом. И сейчас Степан Осипович не сомневался, что старшие флагманы уже отдали такие распоряжения — он всегда предоставлял подчиненным инициативу в действиях, а при необходимости и самостоятельного маневрирования. А без этого никак — ситуация в сражении может изменяться стремительно, а он за событиями просто не уследит…
Балтийская эскадра на учениях 1912 года. И это все, что осталось от русского броненосного флота после войны с японцами. Два новейших броненосца, которые лучше было бы не строить еще долгих пять лет после появления «Дредноута», а сразу же отдать на слом. За ними следуют не успевшая к Цусиме «Слава» (неизбежно там бы погибшая) и единственный уцелевший под Андреевским флагом из состава 1-й Тихоокеанской эскадры «Цесаревич», интернированный в германском Циндао. А вот под флагами страны Восходящего Солнца в это время оказались шесть русских броненосцев — удручающая и горестная статистика…
Глава 11
— Командующий ошибся — нам нужно было драться с «Микасой» и «формидейблами», но никак не с этими чудовищами. Если бы впятером на двоих, пусть на троих, то имелись бы шансы — а так нас просто изобьют, причем достаточно быстро…
«Петропавловск» сильно встряхнуло от очередного попадания, и великий князь Александр Михайлович чуть не прикусил кончик языка, зубы звонко клацнули. Впервые в жизни Сандро стало страшно — этот бой ничем не напоминал прежние схватки, что были восемь лет тому назад. Тогда ведь постоянно имелись в резерве два-три лишних броненосца, чуть-что сразу же спешащие на помощь. Но сейчас помощи не будет, нужно надеяться только на собственные силы. И что особенно плохо, так то, что выстоять под таким ураганным огнем совершенно невозможно, его флагманский броненосец уже получил до десятка крупнокалиберных снарядов. А будет больше, и очень скоро — японцы пристрелялись, а оконечности всех броненосцев его отряда совершенно не имеют броневой защиты. Но зато цитадель любого корабля вражескими пушками не пробивается, толщина плит там даже чрезмерная — до шестнадцати дюймов порой доходит.
— Ваше императорское высочество, шестидюймовые пушки «Микасы» и прочих броненосцев давно бы снарядами с шимозой засыпали, а так броня хорошо попадания держит. Ход потеряем, крен получим от затоплений, и это самое скверное. Зато посмотрите как наши «цесаревичи» противника восьмидюймовыми снарядами охаживают, а им вражеская шимоза совершенно не страшна — везде броней прикрыты.
Начальник штаба светлейший князь Ливен пока сохранял хладнокровие, но лицо побледнело. Сандро понимал его правоту — после капитального ремонта с модернизацией русские броненосцы 1-й дивизии, общим «предком» которых стал «Цесаревич», совершенно преобразились. Теперь площадь бронирования на них составляла две трети борта, и шестидюймовые пушки для кораблей не представляли угрозы. Зато восьмидюймовые орудия русских броненосцев, которых было 18 в общем залпе, как раз несли действенную угрозу для японских броненосцев. И это было хорошо видно — бой шел отнюдь не на равных, единственный вражеский трехтрубный броненосец полыхал знатно, по нему били сразу два корабля.
— Дай бог, дай бог, — пробормотал великий князь, и вздрогнула палуба под ногами, и зубы заломило от вибрации — на броневом поясе «Петропавловска» взорвался очередной десятидюймовый снаряд.
Шло самое настоящее избиение его флагмана — да и не могло быть иначе. Идущие головным и концевым «Сацума» и «Аки» превосходили русские броненосцы чуть ли не вдвое по водоизмещению, а идущие вторым и третьим во вражеской колонне «Катори» и «Касима» в полтора раза. А ведь чем больше корабль, тем устойчивей он в бою — и выдержит намного больше попаданий. «Сацума» с ее 4–305 мм и 6–254 мм пушками по весу бортового залпа в почти три тонны превосходила «Петропавловск» в полтора раза. Зато «Полтава» с «Севастополем» хотя и уступали своим противникам, то ненамного — в главном 305 мм калибре равенство, а против пары 254 мм пушек они могли ответить подобным, только из 203 мм орудий, которые имели снаряды с меньшим весом — 118 кг против 220 кг. Так что пока дрались почти на равных, и великий князь им сейчас откровенно завидовал. Зато концевой у самураев «Аки» уже не имел никакого превосходства — наоборот, ему приходилось тяжко. Сейчас против него сражались сразу два противника — «Сисой Великий» и «Ростислав». И при этом налицо полное тождество в главном калибре — те же четыре 305 мм пушки «Сисоя» и шесть 240 мм стволов «Ростислава». Но два «дуэлянта», пусть «мелких», против одного «крупного» все же имеют преимущество, как в той поговорке про двух зайцев.
Александр Михайлович внимательно наблюдал за сражением, и сейчас в бинокль нашел броненосцы 3-й дивизии, что яростно обстреливали японские корабли. У отряда вице-адмирала Шенсновича дела обстояли гораздо лучше — все же по числу пушек «Три святителя» и «Ретвизан» равны «цукубам», а вот поясная броня у них намного толще — девять против семи дюймов, да и забронированы они гораздо лучше. Зато три «инока» едва отбивались от пары «Ниссина» с «Касугой». Построенные для Чили два быстроходных броненосца имели потрясающий бортовой залп из четырех 254 мм и семи 190 мм пушек, что в полтора раза больше по весу. Но русские корабли все-таки чуть больше по водоизмещению, с толстым поясом в девять дюймов, который не пробивался вражескими пушками. К тому же их все же трое против двух, и рано или поздно численный перевес даст о себе знать.
Разглядеть, как идет сражение между сцепившимися в бою русскими и японскими крейсерами, было невозможно — слишком далеко. К тому же черные полосы дыма, валившего из труб, мешали обзору — сражение словно вылеплено из разных кусочков мозаики, и разобраться очень трудно в происходящем, несмотря на поступающие радиограммы. Но для себя Александр Михайлович знал одно — нужно продолжать сражаться, пусть даже из последних сил, но держаться, а там последний снаряд может принести столь нужную для страны и флота победу.
«Петропавловск» содрогнулся всем корпусом, давая очередной залп по японскому флагману. Все же его броненосец был неплохо защищен именно для эскадренного сражения, а последовавшая после войны модернизация с капитальным ремонтом и перевооружением значительно усилила броненосец, пусть и заложенный вместе с двумя своими однотипными «собратьями» ровно двадцать лет тому назад. За это время постоянно вносились разные новшества, а часть сталеникелевых плит были заменены на новую тогда броню, закаленную по методу Гарвея. Но обычный на российских верфях «долгострой» привел к тому, что все три корабля вошли в строй к началу ХХ века, и отслужили всего по двенадцать лет.
Лишнюю «перегрузку» с броненосцев убрали еще до войны, сняв тяжелые башни со 152 мм пушками, срезав часть надстроек, убрав боевые марсы с торпедными аппаратами. А также с ростров исчезли баркасы и катера, которые в бою без надобности. К тому же будут изрешечены осколками или сгорят в разрывах шимозы — а это бесполезная порча казенного имущества. И состав вооружения существенно изменился от изначального. По опыту войны быстро выяснили, что шестидюймовые пушки бесполезны в бою с броненосцами, нужны были снаряды более «солидного» калибра. А потому ГМШ зашевелился и по настоянию тогда еще контр-адмирала Рожественского, предвидевшего подобное, в САСШ были закуплены новые мощные 203 мм орудия, со снарядом в 118 кг — втрое тяжелее 152 мм. Эти орудия стали поступать осенью 1903 года, и устанавливаться на «Севастополе» на месте снятых малых башен в забронированных казематах.
Опыт сочли удачным, и было решено провести подобное перевооружение на всех русских броненосцах, имевших малые башни, а таковых было девять, включая строившиеся пять «бородинцев». Еще один — черноморский «Ростислав» — уже перевооружили на манер «дредноутов», единым калибром, установив только германские 240 мм орудия, зато восемь, из которых в бортовом залпе участвовали шесть. Так что сейчас дрались совсем иные корабли, отличные от первоначального проекта. Да и противоминная артиллерия на «полтавах» была усилена — парой 120 мм орудий на борт в центральном каземате, который прикрыли трехдюймовой броней, а позже их число было доведено до целой дюжины — добавили по два с каждой стороны носовой и кормовой надстроек. А вот 75 мм, 47 мм и 37 мм пушчонки с кораблей первого ранга практически исчезли — столь малый калибр сейчас был бесполезен против новых миноносцев, значительно «возросших» в водоизмещении…
— Крен растет, ваше императорское высочество, триста тонн воды приняли, дифферент на нос. Нужно выходить из боя и подводить пластырь, — голос командира броненосца капитана 1 ранга Иениша звучал совершенно спокойно, можно даже сказать равнодушно, что странно для творческого человека — он как и контр-адмирал Игнациус увлекался живописью. И это странное спокойствие, какое-то отрешенное, а отнюдь не слова доклада сильно удивили великого князя. И по какому-то наитию Александр Михайлович сообразил, что дела обстоят куда хуже, чем он думал. И следующие фразы командира броненосца подтвердили эту догадку.
— Я бы настоятельно посоветовал вашему императорскому высочеству перенести флаг на любой другой корабль, более подходит «Севастополь». На «Петропавловске» вам не место — корабль должен немедленно выходить из боя, иначе через полчаса мы пойдем на дно.
— Надо, так выходите из строя, Николай Викторович, поднимите сигнал и пусть дадут радио! Я перенесу флаг на «Севастополь» как будет пауза, а вы подводите пластырь и следуйте в Мокпхо — это ближайшая гавань. Пусть подойдет миноносец и снимет штаб. Да, и отправьте сообщение вице-адмиралу Шенсновичу на «Ретвизан» — пусть отправит на помощь «Три святителя». Иначе броненосцы нашей дивизии будут истреблены один за другим, мы деремся с самыми мощными японскими кораблями…
«Королевский флот» построил десять броненосцев, которые в дополнение к главному 305 мм калибру получили «подкрепление» из 234 мм орудий — от четырех на восьми «королях», до десяти на «Агамемноне» и «Нельсоне». Последняя парочка вошла в строй после «Дредноута», когда стало окончательно ясно, что даже такие броненосцы линкору не противники. Зато все другие страны продолжали «заблуждаться», активно занимаясь строительством фактически морально устаревших и ставших бесполезными кораблей…
Глава 12
— Русские отказались от строительства гросс-крейсеров, Вилли, слишком дорого они им обходятся, — младший брат кайзера принц Генрих усмехнулся, пожав плечами. Братья в адмиральских мундирах стояли на мостике новейшего линкора «Поммерн», только недавно поднявшего флаг, и жадно глотали ртами солоноватый ветер Северного моря. Погода для марта стояла чудесная, такая редкость для марта — нет привычного тумана, легкое волнение, и яркое весеннее солнце в зените, ведь время подошло к полудню.
— У них небольшой флот, причем практически весь находится в азиатских водах. Представляю, какая сейчас идет драка в Желтом море, ведь и японцы, и русские позавчера одновременно вышли в море, и сойдутся южнее Шандуня — фон Шпее отправил для наблюдения «Эмден» и «Дрезден», так что можно ожидать обстоятельного доклада.
Кайзер посмотрел на своего разговорчивого младшего брата, которому через пять месяцев исполнится ровно пятьдесят лет. На висках седина, белесые «нитки» заметны и в бородке, прорезались морщины. И вздохнул — сам был старше его на три года, а искалеченная с рождения рука сейчас надрывно болела. Но она хоть у него есть, а вот русский морской министр ее лишился — пришла в голову неожиданная мысль. Просто вспомнил, как посетил вместе с царем раненого адмирала в госпитале, и возложил на него знаки Черного Орла, награды, достойной монархов. Но уж больно Ники просил, и тут не следовало отказывать. К тому же заслужил — именно Зиновий восемь лет тому назад предложил строить совместно новые броненосцы, которые являлись первыми настоящими дредноутами, жаль, что англичане успели раньше, и присвоили таким кораблям свое имя — «неустрашимые».
Кайзер прищурился — на память пришел тот момент, когда он впервые посмотрел в царском кабинете на чертеж нового броненосца, это случилось за пару месяцев до начала прошлой войны русских с японцами. Корабль его сильно удивил, в восторженное состояние привели две башни, возвышающиеся на толстых кольцах барбетов над носовой и кормовой башнями, привычно расположенными. И моментально стало ясно, что при увеличении водоизмещения на пять-шесть тысяч тонн, русские получат корабль, равный по своей огневой мощи двум обычным броненосцам. И подлежащий к закладке броненосец «Дойчланд» стал выглядеть жалким в его глазах, ведь он должен отвечать гордому и великому названию «Германия». И русский проект стали быстро перерабатывать, чтобы уже по нему заложить пять новых линейных кораблей вместо броненосцев, утвержденных к закладке морской программой 1898 года. Статс-секретарь адмирал Тирпиц чуть ли не в столбняк впал, разглядывая чертежи, и приказал немедленно их приспособить к нуждам кайзерлихмарине. И первым делом уменьшили на полторы тысячи тонн водоизмещение — до 18 с половиной тысяч тонн, вполне прилично в сравнении с 13-ти тысячетонными «брауншвейгами». Чтобы удержать высокую скорость и приличное бронирование в рамках «урезанного» тоннажа, решились на уменьшение главного калибра — с русских 305 мм до германских 28 см. Но тут пришлось пойти на удлинение орудийного ствола с 40 до 45 калибров. И разработать к пушкам более тяжелые, «увесистые» снаряды — не в 240 кг, а в 303 кг, благо наработки у Круппа имелись, как и задел. Так что события лишь немного форсировали, и первую пятерку уже не броненосцев, а линейных кораблей живо построили, в пределах трех лет каждый. И один за другим вслед за «Германией» вступили в строй «Нассау», «Вестфален», «Рейнланд» и «Позен» названные так по историческим землям рейха. Но уже в процессе строительства стало ясно, что новые линкоры из-за слабости главного калибра уступают в огневой мощи английскому «Дредноуту» и русскому «Гангуту». И последний корабль, как ни странно выручил — для вооружения русских дредноутов на заводах Круппа принялись изготавливать 305 мм пушку с удлинением ствола на десять калибров для лучшей пробиваемости брони, ведь прежняя в 40 калибров была принята за полтора десятка лет, изрядно устарев. Так что пришлось позаимствовать разработку — ведь фактически русские оплатили за кайзерлихмарине все необходимые работы. И тут же заложили следующую пятерку линкоров с увеличенным на три тысячи тонн водоизмещением, по «русской схеме», и уже чуть крупнее «гангутов», а потому с большей на узел скоростью, и с немного улучшенным бронированием. При этом калибр противоминной артиллерии был более «солидным» — орудия 15 см вместо русских 120 мм Кане. Однако на «Остфрисланд», «Гельголанд», «Тюринген», «Ольденбург» и «Вюртенберг» также установили проверенные паровые машины, первые мощные турбины оказались ненадежными, но и им нашлось применение на новых линейных крейсерах.
Вместе с линкорами строили и гросс-крейсера, и снова по хорошо зарекомендовавшему себя «русскому проекту». «Шарнхорст» и «Гнейзенау» повторили «Георга», с восемью 240 см пушками, но с большей на узел скоростью. Заложенные следом «Блюхер» и «Фон дер Танн» уже были с турбинами, как и «Рюрик» (строились ведь корабли рядышком, на соседних стапелях), и с новыми 28 см орудиями.
Теперь же в строй один за другим входят первые линкоры «германской схемы», с подросшим еще на три тысячи тонн водоизмещением, с дополнительным узлом скорости, и не с четырьмя, а с пятью 305 мм башнями, причем третья размещалась между дымовыми трубами. Теми же десятью пушками вооружались новые британские «орионы», правда, калибр на них был крупнее — в 343 мм. Конечно, «Померания», «Ганновер», «Силезия», «Заксен» и «Шлезвиг-Гольштейн» могут с ними сражаться почти на равных, так как намного лучше забронированы, но все же 305 мм снаряд в полтора раза легче по весу, и наносит меньше ущерба. С этой очередной пятеркой линкоров построены два новых гросс-крейсера, «Мольтке» и «Гебен», чуть меньше по тоннажу, так как адмиралы кайзерлихмарине считали, что линейный крейсер не может быть крупнее линкора. Там также установлены пять башен, но с 28 см пушками, и скоростью на узел больше, чем у предшественников — на испытаниях даже немного превысили 28 узлов.
А вот русские от «Померании» отказались, как и от нового линейного крейсера, а по своей славянской непредсказуемости приняли упрямое решение продолжать свой «русский проект», хотя германский был намного мощнее — десять против восьми пушек. На своих «морских победах» они вместо средней башни в центре цитадели попросили установить дополнительные котлы с увеличенной мощностью турбин. Сейчас их «Наварин» начал «пробежки», но отстает на три узла от «Гебена». Впрочем, также три узла он превосходит «Померанию» — так что получился быстроходный линкор, способный «смять» любой линейный крейсер, даже более мощный новейший британский «Лайон». И очередная четверка заложенных русских линкоров, уже под четырнадцатидюймовые орудия Круппа, снова толкнула немцев на принятие именно этого проекта. Всю прошлую осень кайзер с принцем пребывали в раздумьях, уж слишком заманчивы были перспективы от подобного решения. А потому немедленно заложили очередную пятерку линкоров по типу «Петра Великого» с 35 см пушками в четырех башнях, благо Крупп начал их производство. Как русские сами говорят — «от добра добра не ищут».
Вместе с тем строили сейчас и два линейных крейсера «Зейдлиц» и «Дерфлингер», взяв за основу быстроходный русский линкор, увеличить немного водоизмещение, чтобы развить скорость 27–28 узлов, на уровне «любимой кошки адмирала Фишера». И как выразился принц Генрих — «догнать и содрать с ободранного льва шкуру»…
— Нам стоит и дальше пребывать в альянсе с Ники, и даже пойти на уступки, но только за счет старика Франца. Русские достаточно сильны, чтобы штыком открыть дверь, но слабы, чтобы конкурировать с нашими товарами. Они воевали за Корею, но сейчас там мы торгуем беспрепятственно. Теперь пытаются присвоить Маньчжурию, но наши фактории в Инкоу вытеснили английские с их опиумом. Да и Коджон готов перед нами пресмыкаться, лавирует, броненосцы выкупил. У него страна богата, хоть и нищая, а Ники нам ее «открыл», потому что в помощи нуждается. Одни перспективы!