Рожественский усмехнулся — купленные у итальянцев «гарибальдийцы» на войну с Японией не успели, но зато они «узкоглазому» противнику не достались, как случилось в иной реальности. После подписания мирного договора, держать низкобортные, с плохой мореходностью корабли на Дальнем Востоке было бессмысленно, только для береговой обороны, что совершенно непозволительно. Потому их в срочном порядке продали в рассрочку грекам, их выкупили охотно, хотя до сих пор не вернули оставшуюся четверть платежных сумм. Зато подписали некие дополнительные статьи в договоре, весьма важные уже для России, на случай неизбежной войны с Оттоманской Портой. Так что оставалось только надеяться на храбрость потомкам древних эллинов, что смогут доблестно воевать не только за свои, но и за русские интересы — ведь обе стороны прекрасно понимали всю важность для России проливов Босфор и Дарданеллы.
— Мы вступим в войну с турками при неблагоприятном для наших союзников ходе боевых действий, что возможно только в одном случае — открытого вмешательства Британской империи в эту войну. Или в тот момент, когда нам будет выгодно самим начать боевые действия. Потому до начала войны будет объявлено о призыве запасных на большие военные сборы и маневры, которые по плану должны быть поведены в июне.
Рожественский кивнул головой, потянувшись за папиросами — главное было сказано, и даже больше. Речь шла о частичной мобилизации двух военных округов — Одесского и Кавказского, причем без объявления таковой, как события. Просто за счет призыва запасных до полного штата будут развернуты два десятка дивизий, две трети которых предназначены для войны в горах, и занятия турецкой Армении и Понта.
— Черноморский флот готов к действиям — это на Балтике лед, а там мы корабли давно в резерв не выводим, как и на дальнем Востоке — ко всем чертям такую «экономию», что только вредит без всякой пользы!
Рожественский смачно выругался, нехорошим словом поминая покойного Витте — им «заваренную кашу» до сих пор приходится расхлебывать. Казне нанесен колоссальный ущерб, подсчитать который сложно. Приблизительные цифры Рожественский знал — от них волосы дыбом вставали. Только на афере с курсом серебра счет шел на полтора миллиона, и не рублей — пудов, в каждом из которых по сорок фунтов, в 408 грамм. КВЖД по отчетам Витте приносила грандиозные убытки, но стоило ему умереть, а наместнику взяться за дело, так появились первые сто семь миллионов рублей прибыли. Хотя для этого потребовалось отдать под суд назначенных бывшим всемогущим сановником чиновников, присоединив к ним дельцов, что «кормились» на заказах, многократно завышая на все цены и поставляя откровенное дерьмо. Война позволила вскрыть этот «гнойник», и наместник, и без того имевший далеко не ангельский характер, к тому же неистово ненавидящий Витте, стал предавать его адептов военно-полевому суду, там ведь приговор только один, и жалость к «падшим» в нем не предусмотрена.
Зиновий Петрович тяжело вздохнул — ведь и ему предложили мзду немалую, с пятью нулями циферку. Не сдержался, вышвырнул из кабинета наглеца, наподдав коленом по заду, и не посмотрел, на связи. А через месяц в него и бросили бомбу, а до того Плеве убили, и других тоже, кто против союза с новоявленной «Антантой» настойчиво и громко отказывался. Особенно жаль великого князя Владимира Александровича — теперь он понимал, что на самом деле произошло. В ход пустили яд, но умер не только командующий гвардией, всех его домашних за одним столом в одночасье умертвили — супругу и детей. Поели супчика, французским поваром приготовленного…
— Вице-адмирал Эбергард готовит высадку войск на Босфоре, согласно подготовленному плану, «высочайше утвержденному» в позапрошлом году. Мы ждем только успехов от действий болгарской армии и занятия Адрианополя. А там постараемся высадить первою волну десанта и захватить береговые батареи. Хотя это и чревато очень серьезными потерями — турки будут настороже. Они уже сейчас всячески производят вооружение батарей с двух сторон Босфора, хорошо, что новых пушек пока мало, а немцы продавать свои сейчас категорически отказались.
Адмирал усмехнулся, прекрасно зная, что от денег никто не отказывается. Вот только все дело в том, что турецкая казна была пуста, и взять заем негде — финансы Оттоманской Порты давно находились под внешним управлением английских и французских банков. Турки едва наскребли сорок миллионов марок (двадцать миллионов рублей в перерасчете), чтобы купить у немцев четыре старых броненосца, три столь же дряхлых броненосца береговой обороны с парой минных крейсеров, и заказали полудюжину эсминцев. Три бронепалубных крейсера до этого заказали в Англии, САСШ и у итальянцев с несколькими миноносцами, да отремонтировали в той же Италии один из своих старых броненосцев, что помнил времена Плевны и «сидения» на Шипке, вооружив его новыми английскими пушками. Все остальные турецкие корабли являлись откровенным хламом — с проржавевшими машинами и дульно зарядными пушками, с нулевой боевой ценностью.
Потому немцы и «увильнули» от поставок, к тому же после Бьеркского соглашения кайзер и император Николай пришли к консенсусу по вопросу общей войны против Англии, которая являлась для рейха главным препятствием на пути к созданию колониальной державы. В Лондоне все прекрасно понимали, потому и вступили в «сердечное согласие» с Францией, образовав с ней «Антанту». Теперь Республика сделала ставку на Британскую империю, с которой и был поделен раньше «мир», да и союзнические отношения с Россией во время войны той с Японией разладились. И нечего было революционеров всех мастей поддерживать, да условия при этом навязывать, «прикормив» многих сановников и даже великих князей.
К проведению десантных операций на Черноморском флоте готовились уже пять лет, с назначением на должность командующего тогда еще контр-адмирала, Андрея Августовича Эбергарда, бывшего флаг-капитаном наместника на Дальнем Востоке, отлично проявившего в войне с японцами. Готовились к войне рассудочно, ввели в строй первые линкоры и новые корабли — броненосцы береговой обороны, канонерские лодки, эсминцы, субмарины. И главное — два десятка десантных кораблей, по образцу паровых азовских шхун, имевших уникальную способность выбрасываться носом, имевшим меньшую осадку, чем корма, на мелководье. В войне с японцами, проведя с десяток высадок на берег, все адмиралы пришли к одному мнению — переправлять морских пехотинцев и солдат на берег с пароходов, используя для перевозки шлюпки, баркасы и катера, очень сложно, и сопряжено с потерей времени, а ведь противник может опомниться, подтянуть резервы с артиллерией. И сбросить контратакой десант обратно в море — у тех же японцев один раз это удалось поделать…
1906 год. Россия повержена, и на волне эйфории японцы решили создать могучий флот — состоялась закладка двух быстроходных броненосцев, вооруженных набором из 305 мм и 203 мм пушек — все в башнях. На одном корабле вместо машин поставили турбины, но «прибавка» в скорости составила лишь узел — корабли развивали ход не в 20, а 21 узел…
Глава 4
— За этими кораблями будущее, Михаил Павлович, жаль только, что мало их, и бой сразу с двумя броненосцами не гарантирует успеха. Нужны отряды линкоров, а таковых у нас нет — слишком дорогие корабли, и строить их долго. Наши верфи не британские или германские, да и заводы тоже — собственных орудий произвести не в состоянии…
Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Макаров вздохнул, и еще раз посмотрел на идущие в колонах броненосцы. Зрелище впечатляло — в первой дивизии за его флагманским «Цесаревичем» шли пять броненосцев типа «Бородино», являвшихся самыми прямыми «потомками» построенного во Франции «первенца», и входивших в состав 1-й дивизии вице-адмирала Матусевича, которому Степан Осипович благоволил.
Корабли не успели на войну и были достроены без всякой спешки в течение 1904–1906 годов. Вот только уже в несколько ином виде — опыт прошедшей войны был внимательно изучен. Броненосцы существенно облегчили, на них не стали устанавливать орудийные башни с практически бесполезными 152 мм пушками, которые по выражению Рожественского, только «царапали броню». С «Цесаревича» и «Императора Александра III» эти башни сняли, зато на их месте установили куда более мощные 203 мм пушки Кане, причем в казематах, прикрыв броневыми плитами в три-четыре дюйма толщиной. Срезали верхушки труб, убрали высокие надстройки — корабли словно «осели» в воду, их силуэты стали намного ниже, меньше, как цели для вражеских снарядов. Строительная перегрузка в полторы тысячи «лишних» тонн практически убрана, главные броневые пояса перестали уходить в воду. Корабли стали более «ходкими», особенно после капитального ремонта, проведенного в Дальнем и во Владивостоке. В таком виде вся полудюжина совершенно не уступала пяти вражеским броненосцам, три из которых имели обычный средний калибр из семи 152 мм пушек на борт, и лишь «Касима» с «Катори» были чуточку сильнее, имея две 254 мм одинарные башни против трех 203 мм казематных стволов. И только «Сацума» с «Аки» могли их разделать под «орех», имея «промежуточный калибр» из полудюжины десятидюймовых орудий. Но их только пара, и большой роли не сыграют, ведь есть еще 2-я дивизия броненосцев, «ветеранов» прошлой войны.
За «Петропавловском», над которым развевался вымпел члена императорского Дома (отрядом командовал великий князь Александр Михайлович), следовали однотипные «Севастополь» и «Полтава». Башни среднего калибра с них были сняты еще в войну, вместо них установили американские 203 мм пушки, которые тогда удалось закупить. За счет этого уменьшили перегрузку, к тому же срезав часть надстроек и убрав «лишний» груз. '«Сисой Великий» остался в прежнем виде, со 152 мм артиллерией, убрали только несколько сотен тонн избыточного металла. Замыкал колонну 2-й дивизии совершенно преобразившийся после капитального ремонта «Ростислав» — на нем убрали четыре бесполезные шестидюймовые башни, весившие по сто тридцать тонн, и вместо них установили дальнобойные германские 24 см пушки нового образца. Еще четыре таких пушки установили в носовой и кормовой башне, взамен прежних 254 мм стволов, совершенно расстрелянных за время войны. В таком виде корабль получил в полтора раза возросший бортовой залп главным калибром — в тонну и три центнера — и теперь представлял для противника куда более серьезную опасность. И пусть ход отряда составлял не больше 14–15 узлов, общий бортовой залп лишь немногим уступал пяти броненосцам 1-й дивизии.
Чуть в стороне шли корабли 3-й дивизии — флагманский «Ретвизан» вице-адмирала Шенсновича, за которым следовали «Пересвет», «Ослябя» и «Победа», главный калибр артиллерии которых после модернизации представляли те же германские 24 см пушки. А прежние 254 орудия первых двух кораблей передали на броненосцы береговой обороны, на которых стволы ГК были полностью расстреляны. А вот на последнем корабле стояли более тяжелые орудия, их установили в Фузане на береговой батарее. Замыкал колонну броненосец «Три Святителя», старый корабль после ремонта ухитрился выдать почти семнадцать узлов хода, так что в бою не отстанет, кочегары на нем опытные, да им гордость просто не позволит от товарищей отстать. Зато башенные 12-ти дюймовые орудия, да еще подкрепленные серьезным «набором» 152 мм стволов, а их было 14 (семь на борт), на пару больше, чем на «Ретвизане», достаточно серьезно усиливали всю дивизию, где головным и концевым кораблем были поставлены сильнейшие броненосцы.
Но взгляд на себе приковывали пришедшие с Балтики два первых линкора, что были построены при германской помощи. Ход в 19 с половиной узлов, большего паровые машины не могли выдать, серьезное бронирование, и главное — восемь 305 мм пушек, пусть германского образца, свои новые так и не сделали, прибегнув к покупке у Круппа. Макаров хорошо понимал Рожественского — на строящихся линкорах устанавливались германские турбины и орудия главного калибра, ибо сделать свои оказалось чрезвычайно дорогим «удовольствием», к тому с изрядным браком. А германские 305 мм пушки с длиной ствола в 50 калибров оказались необычайно мощными, а снаряды весили на пять пудов тяжелее, чем русские «облегченные», и на пуд превосходили английские образцы, которыми стреляли японцы. Именно эти орудия должны были получить новые турбинные линкоры, по паре которых достраивалось на Балтике и Черном море. Потому не стоило «огород городить» с собственным производством — одни затраты бы вышли, и к тому же дороже на треть, а то и в полтора раза за ствол, если все расходы тщательно учитывать. А заводы получили заказы от армии, с выполнением которых дело пошло также «невесело».
Рядом с ними шли построенные в Германии линейные крейсера, схожие обликом с линкорами, но имевшие совершенно иное предназначение — и все дело в скорости. «Георгий Победоносец» мог выдать 24 с половиной узла, а вот построенный в прошлом году новый «Рюрик», водоизмещением в двадцать тысяч тонн, на котором стояли германские турбины, «выжимал» на полтора узла больше. Да и орудия на нем были 28 см, а не 24 см, и поясная броня в девять дюймов, на два больше. Но так строили для себя корабли немцы — «последователи» чуть крупнее «предшественников», с небольшими улучшениями. Такими выходили и русские корабли — проект ведь один, да и многое из самой Германии привозили.
— У нас только четыре корабля, что могут выдать ход в двадцать узлов, Михаил Павлович, а у японцев шесть новых броненосцев, способных на это, и на двух из них стоят британские турбины. А еще в строй должны вот-вот войти два линкора, что не слабее наших, но тоже с турбинами вместо машин, и скорость на узел превосходит, если поверить докладу моргенштаба. Восемь кораблей, вдвое больше, а потому бой навязывать могут на своих условиях, когда за ними будет превосходство в силах. А мы каждый раз будем выводить в море всю эскадру, чтобы поодиночке дивизии не побили.
— Такое уже было, Степан Осипович, — бессменный начальник штаба вице-адмирал Молас соблюдал полнейшее хладнокровие. — Пусть так, но если повредим вражеские корабли, «собьем» им ход, то «затопчем» в волны. А для этого у нас линейные крейсера имеются, что любой броненосец быстро догонят, а по бортовому залпу превосходство на их стороне. «Рюрик» даже самым сильным вражеским броненосцам не уступит, да и «Георгий» способен серьезный ущерб неприятелю сотворить, хотя пушки у него слабее будут. Но их восемь, и снаряды весом в четырнадцать пудов…
— На сие и надеюсь, да на самого Эссена — в предприимчивости и дерзости нашему Николаю Оттовичу не откажешь, как и в отваге. У него четыре самых лучших наших корабля, жаль новый «Наварин» только осенью в строй войдет — другой бы разговор с японцами был.
— Так и японцы не дремлют — в Англии в прошлом году для них быстроходный линкор заложили, по образцу английских, что в этом году в строй войдут. Только с пушками в четырнадцать дюймов, а не в тринадцать с половиной — против них «Рюрик» не устоит, а «Георгия» сразу же утопят. Да и наши новые линкоры будут выглядеть бледно, хотя их броня как раз на попадания подобных снарядов рассчитана. Но беда в том, что в самой Японии еще три таких корабля недавно заложили, если «сводке» верить — а Русин пока еще ни разу не ошибался, ведь заказы на материалы через англичан идут. Однако, на наших новых линкорах такие же пушки будут, только Круппа.
Молас недоговорил, но Макоров все и так понимал — как русские заказы выполнялись на германских верфях, так и японский флот имел сильнейшие корабли благодаря англичанам. И хотя сейчас на японских верфях были построены шесть броненосцев и два линкора, но значительная часть материалов для них, включая броню, турбины и пушки, была поставлена с британских заводов. Точно в таком же положении находился РИФ — теперь строились корабли по лучшим образцам кайзерлихмарине. А это означало только одно — приближалась схватка между двумя блоками, раз строительство дредноутов шло в лихорадочной спешке.
— Ваши бы слова, да богу в уши… Ладно, посмотрим, что будет, но, чую, времени совсем мало осталось, новая война неизбежна…
Вот так кардинально японцы подошли к уменьшению перегрузки русского «Орла», доставшегося им трофеем после Цусимы. Надстроек нет, трубы «урезаны» — силуэт корабля уменьшился, а вместо возвышенных массивных башен 152 мм орудий приземистые казематы с мощными 203 мм пушками…
Глава 5
Большие броненосные крейсера «Россия» и «Громобой» не входили ни в одну из дивизий. Третий, «Рюрик», к несчастью погиб, наскочив на камни, распоров днище — ремонт старого корабля сочли нецелесообразным. Но два его «потомка», водоизмещением свыше двенадцати тысяч тонн, были куда лучше «родителя» — способны развивать максимальный ход в 19–20 узлов, с отличной мореходностью и большой дальностью плавания, они могли действовать вполне автономно, даже в длительном плавании находится. Да и не годились они для эскадренного боя, что показала война с японцами, правда должные выводы из этого были сделаны, и достаточно серьезные. В ходе капитального ремонта, который продлился без малого год, корабли преобразились кардинально, и совсем не напоминали себя прежних. Да к тому же работы велись при помощи германских инженеров, а те свое дело крепко знали, и подготовили детально проработанный проект. И к работам приступили основательно, со всей присущей этому народу дотошностью, с впитанным в кровь с материнским молоком знаменитым «орднунгом».