Была в японском флоте и своя «черная пятница»…
Эпилог
Либава 12 июля 1908 года
— Водоизмещение германских кораблей уже говорит о том, что воевать они готовятся с Англией, а отнюдь не с нами, Степан Осипович. А это характерный признак, о многом говорит. Посмотрите на их новые линкоры — расположение башен по нашей линейно-возвышенной схеме, от установки орудий по бортам они отказались, Тирпицу хватило моих доводов.
Зиновий Петрович пристально рассматривал прибывшие к Либаве новейшие германские «дойчланды», которые впечатляли. Водоизмещение линкоров порядка восемнадцати тысяч тонн, чуть больше, чем на русских «гангутах». Однако по стоящим рядом кораблям этого не видно, зато орудийные башни с 305 мм пушками смотрятся куда солиднее, чем германские с 28 см орудиями. Зато у немцев стволы новой выделки, в 45 калибров, с большой дальностью стрельбы. И при этом немцы уже приняли на вооружение новых 30,5 см пушек в пятьдесят калибров, что превосходят британские орудия в 45 калибров. Ничего страшного — следующая пара русских балтийских линкоров, которые вступят в строй через два года, получит новые двенадцатидюймовые пушки в 52 калибра. На их основе уже идет изготовление первых образцов 356 мм орудий с такой же длиной ствола. Вот те будут поставлены на быстроходные линкоры более крупного водоизмещения, с мощными турбинами, производство которых пока налаживается с невероятными трудностями, причем при помощи тех же немцев.
Рожественский задумчиво посмотрел на «Георгия Победоносца», новейший броненосный крейсер германской постройки, который еще года не отходил под русским флагом — немцы построили его всего за три с половиной года. Имя он получил в честь погибшего броненосца, который был торпедирован японскими миноносцами в новогоднюю ночь пятого года. И такое бывает — война чревата потерями, и три броненосца с крейсером погибли. Один подорвался на минах, два погубили японские торпеды, а крейсер распорол себе днище, и был добит тайфуном. Хорошо, что все корабли старой постройки, все равно после войны пришлось бы списывать, а так хоть послужили и своей гибелью спасли более новые корабли. Послужили своеобразным «расходным материалом войны», как миноносцы или канонерские лодки, потерю которых Рожественский воспринимал как должное — неизбежные жертвы, без которых не обойтись, главное спасти команды, ведь обученные сверхсрочнослужащие унтер-офицеры, и особенно офицеры с кондукторами действительно являются «золотым фондом» флота, а отнюдь не корабли, что выполняют функции инструмента, пусть и дорогого.
Корабль вышел хорошим, и сойдись он в бою с любым новейшим британским крейсером типа «Минотавр», что в апреле этого года вошли в состав Ройял Нэви, то англичанину придется туго. Русский корабль на полторы тысячи тонн крупнее, паровые машины мощнее на четверть, скорость без малого 25 узлов, на пару больше. Поясная броня не шесть дюймов, а семь с половиной. Но главное отличие в артиллерии — на «Минотавре» орудий больше, 14 серьезных стволов — четыре 234 мм в башнях по носу и корме, и по пять 190 мм орудий по бортам на верхней палубе в башнях, с общим весом залпа 1,2 тонны. На «Георгии Победоносце» всего восемь в двух орудийных башнях, но новых германских 24 см, в 45 калибров, заказанных для новейших крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», что являлись практически близнецами русского корабля. И эти орудия давали в залпе 1,8 тонны, в полтора раза больше, чем у «британца», причем со скорострельностью пять выстрелов в две минуты. На это англичане ответили своими «улучшенными» броненосными крейсерами типа «Инвинсибл», которые начали вступать в строй этим летом, с восемью 305 мм пушками. Однако в бортовом залпе могут стрелять только шесть, да и броня всего в шесть дюймов, судя по донесениям разведки, которым удалось измерить толщину плит из заводского заказа. А это означало только одно — этот пояс будет пробиваться 229 кг снарядами, в то время как английские 386 кг снаряды пробьют более толстые плиты русских и германских кораблей только с тридцати кабельтовых в худшем случае. Да и вес залпа больше только на полтонны, зато броня башен всего семь дюймов, вполне по германским «клыкам». А если корабль уязвим в защите, то превосходство в весе залпа нивелируется. Зато на «инвинсиблах» за счет установки турбин скорость на узел-полтора больше, но это не смертельно, бой все равно пойдет на равных…
— Зиновий Петрович, ты о чем размышляешь?
Голос Степана Осиповича выдернул морского министра из одолевавших его мыслей. Рожественский усмехнулся:
— «Помни войну» — ведь ты так однажды сказал. А наш враг не Германия, особенно после того как в Бьерке соглашение с кайзером подписали. Добить японцев нам «владычица морей» не дала, привела десяток броненосцев. Рюкю, Формоза и Цусима за японцами остались, нам только Курилы отдали, как кость бросили. Ну и признали приоритет в Корее и Маньчжурии, но не больше того. Хорошо, что мобилизацию проводить не стали, одним флотом справились. Но учти — случись какая заварушка в Китае, а там все бродит, и начнись революция, тогда придется над всей Монголией и Маньчжурией протекторат устанавливать, найдем хана из чингизидов, нового маньчжурского короля — этого вполне достаточно. Старых пушек и берданок хватит, чтобы не одну туземную армию вооружить, а они с японцами или китайцами охотно воевать будут. Да и кораблей мы корейцам немало передали, считай все броненосцы береговой обороны и старые канонерские лодки с миноносцами. Но сражаться нам с Ройял Нэви придется — англичане не смирятся с тем, что мы приобрел, и расселение наших казаков и крестьян Лондону сильно не нравится, как и Парижу, кстати. На французов плевать — раз заключили с англичанами «сердечное согласие», так пусть сами выпутываются. Нам воевать за их интересы не с руки, а долги вернем… может быть…
Рожественский не договорил — он не знал суть секретных военных статей англо-французского договора, зато был осведомлен о русско-германских обязательствах в случае войны с Британской империей. В случае победы кто же будет побежденным долги возвращать, наоборот, репарации требуют. С Веной, правда, переговоры пошли трудно, но кайзер Вильгельм посредником выступил, вроде дипломаты утрясли разногласию, а Боснию вульгарно поделили, отдав часть земель сербам под русские гарантии.
— Понятно, — усмехнулся адмирал Макаров, как член Государственного совета обороны, прекрасно знавший изнанку. И сказал о наболевшем:
— Что на нефтяные котлы перешли, это хорошо, но вот с турбинами плохо — наши ломаются, немцы их медленно поставляют.
— Они сами производство только налаживают, линкоры до сих пор с паровыми машинами, только с турбинами новые заложили. А крейсера строят, не жалуйся — новые 25 узлов выдают. Потом 27–28 узлов будет, по мере освоения и производства. Без немцев промышленность не построим — они у себя один корабль строят, а два других у нас. И американцы заказы берут, вон какие судоверфи с заводами во Владивостоке и Дальнем строят. И броню поставляют, и многое другое. Хорошо, что победили, иначе бы смута грянула…
Зиновий Петрович не договорил — никто просто не поверит, что он воочию видел революцию. Но тут ее избежали — покойный Плеве правильно говорил, что «нужна маленькая, победоносная война». И как победитель, император начал проводить реформы, пусть и со скрипом шли. Да и он сам кандидатуру Столыпина на смену Плеве предложил, за что получил бомбу от террориста, что бросил ее под автомобиль, купленный в Америке. Ведь не годится морякам на лошадях передвигаться — конюхов на флоте, где собраны технически подготовленные кадры, быть не должно. Вот только железные листы спасли, нога легко пострадала. И делом занималась контрразведка, не жандармы, связанные судебными установлениями. А тут допрашивали схваченного убийцу как изменника или вражеского агента, язык живо «развязали», и стали «ниточки» тянуть. Потом доклад секретный сделали, и «концы» тщательно упрятали в воду, причем в прямом смысле — а где топить еще предателей, не под суд же отдавать.
— Ты мне прямо скажи, когда война начнется? Зиновий, ты ведь меня хорошо знаешь, нам с тобой флот готовить нужно!
— Через три года, да через три, не раньше. Но не позже чем через четыре. Дальний Восток и Черное море — на Балтике спокойно будет, ручаюсь. Но могут быть набеги на Архангельск. Сам понимаешь, я тебе не могу сказать, о чем конкретно Николай Александрович с Вильгельмом вчера говорили.
— Спасибо, этого мне более чем достаточно. Общих указаний можно не давать, мы оба «помним о войне»…
Пришло «время линкоров»…
Герман Романов
«Время линкоров»
Часть первая
«ДЫХАНИЕ ВОЙНЫ» февраль-март 1912 года Глава 1
— Владимир Иосифович, у нас осталось мало времени — грядет очень большая война Вы, как начальник ГМШ, прекрасно видите, потому и предлагаете предпринять превентивные меры. Это правильно — в первой войне с Японией они сыграли свою роль, потому что мы воевали один на один. И главное — нам тогда было чем усилить Тихоокеанский флот немедленно. И еще пять броненосцев типа «Бородино» достраивали, и два «гарибальдийца» прикупили. Но сейчас грядет война коалиций или альянсов, и заметьте, как изменяется ситуация, чуть ли не каждый день приходят новости.
Зиновий Петрович потянулся за папиросами, а Бэр предупредительно зажег спичку, хотя за два прошедших года Рожественский научился прикуривать и одной десницей, ставя спичечный коробок в специальный настольный футляр. Но порой по ночам болела несуществующая левая рука — щуйцу отрезали почти по плечо, спасая ему жизнь. Так уж вышло — ехали с супругой в автомобиле, а идущая по тротуару «барышня» ловко забросила в кузов свой ридикюль, в котором оказалась трехфунтовая динамитная бомба. И так получилось, что страшный взрыв на себя приняла его «вторая половинка», а его как пушинку вынесло из автомобиля, в котором кроме несчастной Ольги Николаевны погибли адъютант и водитель, да и этой сучке, настоящее имя которой так и не установили, оторвало голову. А он оправлялся от тяжкого ранения три месяца — лишился руки, как ему сказали, что там месиво из переломанных костей и мяса, и если бы не успели, то заражение крови было бы неизбежно, но даже попытка сохранения чревата «антоновым огнем». Да и оправился чудом — по всей России в церквах молились за исцеление, сам император с женой и семейством пример в этом подавали. Дочь Елена дневала и ночевала в палате, не отходя от него, выходила. А главное — когда в сознание пришел, то вскоре его посетил император Николай Александрович, и с порога сказал, что только его мыслит морским министром, и если помрет, то новый заложенный корабль будет назван «Адмирал Рожественский».
Растрогался, пообещал, что выживет, и слово сдержал. Тем более, что внутри клокотал гнев — нутром чувствовал, что не только сами революционеры в него бомбу бросили, хотя тем было за что мстить. Именно он передал покойному министру внутренних дел Плеве и наместнику ЕИВ адмиралу Алексееву список наиболее известных ему по прошлой жизни радикалов, чьи имена были на слуху. А еще посоветовал обойтись с ними сурово, и без всякого на то правосудия — и чтоб во Франции, Англии и Швейцарии жить на белом свете им стало тягостно.
Попытка устроить на Черном море восстание на броненосце «Синоп» была жестоко пресечена — два десятка матросов сосланы на каторгу, троих заводил расстреляли по приговору суда, благо шла еще война, и было установлено, что деньги заговорщикам через цепочку посредников передали из Англии. У него тогда не дрогнула рука поставить свою подпись — с предателями нужно только так, и без сантиментов. Да и немало других изменников и смутьянов «угомонилось» без всякого на то суда, который бы отнесся к таким персонам милостиво. Да и нечего бумагомарательством заниматься, когда море глубокое, и к ногам можно груз привязать.
Ничуть не удивился, когда адмирал Тирпиц сказал на первой встрече, что так с ним рассчитались англичане, в своей привычной манере — чужими руками. И все потому, что интригами не удалось «отодвинуть в тень», да и император Николай Александрович к его мнению и советам постоянно прислушивался. И что удивительно — то прошлое, в котором он жил, стало разительно изменяться в этом настоящем.
Россия не только не потерпела позорное поражение в войне с Японией, меньше чем за два месяца одержала убедительную победу на море, воспользовавшись значительным превосходством в броненосцах. И все благодаря тому, что свыше ему дали шанс исправить все те ошибки, что он допустил в прошлый раз, имея возможность значительно усилить Тихоокеанскую эскадру, однако, не сумев это сделать. Ведь в той реальности, где он пережил страшное Цусимское сражение, и попал в плен раненым, в Порт-Артуре имелось всего семь броненосцев, но только пять из них с 305 мм артиллерией, плюс четыре броненосных крейсера, из которых три во Владивостоке. Совершенно неправильная дислокация сил, но все дело в том, что мелководная гавань Порт-Артура не могла принять больше, к тому же выход на внешний рейд был возможен исключительно с рассветом, во время прилива. Да и намеченные к постройке укрепления располагались слишком близко к городу, и японцы получали прекрасную возможность воспользоваться осадными 11 дюймовыми мортирами для потопления русских кораблей. Захватив господство на море, и овладев крепостью, японцы практически обеспечили себе победу в войне. Теперь они имели возможность разбить высылаемую на помощь 2-ю Тихоокеанскую эскадру, и нанести череду поражений русским в Маньчжурии, воспользовавшись крайне неудачным планом войны, составленным военным министром, генералом Куропаткиным, который и стал командующим войсками, с вполне понятным конечным итогом…
— Зиновий Петрович, вам плохо? Какое-то лицо у вас стало отрешенное, тоскливое, что ли…
— Японцы снова начнут войну, счет пошел на дни, Владимир Иосифович. Для них это последний шанс — и теперь у нас нет полуторного превосходства в силах, лишь незначительный перевес по числу вымпелов. И что хуже всего — мы уступаем им по силе каждого броненосца, даже наши сильнейшие броненосцы равны их слабейшим.