Безмолвная весна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В докладе Общества охраны природы так описывается один эпизод:

«Овец… согнали на небольшое зеленое пастбище через дорогу от поля, обработанного диелдрином 6 мая. Очевидно, часть химического вещества перелетела через дорогу и попала на пастбище, так как у овец почти сразу же появились симптомы отравления… Они потеряли интерес к пище, проявляли признаки сильного беспокойства и непрерывно ходили вдоль ограды, вероятно, ища выхода… Они не слушались пастуха, блеяли почти непрерывно и стояли с опущенными головами; наконец их увели с пастбища… У них появилась страшная жажда. Двух овец нашли мертвыми в ручье, протекающем через пастбище, остальных пришлось выгонять из ручья неоднократно, некоторых даже тащить силой. Три овцы в конце концов подохли, остальные как будто поправились».

Такова была картина в конце 1955 года. Хотя химическая война продолжалась и в следующие годы, последние гроши из средств, ассигнованных на исследовательскую работу, растаяли. Каждый год Общество охраны природы обращалось к законодательному собранию штата Иллинойс с просьбой о выделении фондов на изучение действия инсектицидов на животный мир, но постоянно получало отказы. Только в 1960 году они получили наконец немного средств, чтобы оплатить труд одного сотрудника, работавшего в поле и выполнявшего работу, которой хватило бы по крайней мере на четверых.

Печальная картина опустошения животного мира мало изменилась с 1955 года, когда биологам пришлось прервать свою работу. За это время перешли на новое химическое средство, алдрин, в 100–300 раз более токсичное, чем ДДТ, как показали результаты опытов на перепелках. К 1960 году потери понес весь мир млекопитающих, населяющих эти районы. С птицами положение оказалось еще хуже. В маленьком городе Доноване были истреблены все малиновки, а также все скворцы и дятлы. В других местах этих птиц тоже стало значительно меньше. Особенно почувствовали результаты борьбы с насекомыми охотники за фазанами. Количество выводков в обработанных химикатами районах сократилось вдвое, птенцов в выводках тоже стало меньше. Охота на фазанов, когда-то очень хорошая в этих районах, теперь совсем прекратилась.

Несмотря на огромный вред природе, причиненный во имя уничтожения японского жучка, химическая обработка 100 тыс. акров в округе Ирокуой, проводимая в течение 8 лет, только временно задержала его размножение и жучок продолжает двигаться на запад. Действительные размеры вреда от этой малоэффективной борьбы с насекомыми, возможно, никогда не станут известными, ибо биологи Иллинойса называют лишь минимальные цифры. Если бы исследовательская работа финансировалась в достаточной мере, то выявленные результаты были бы еще более устрашающими. Но за 8 лет на биологические исследования в поле было затрачено всего 6 тыс. долларов, в то время как на борьбу с насекомыми федеральные власти выделили 375 тыс. долларов, а власти штата добавили еще несколько тысяч долларов. Таким образом, на исследовательскую работу была затрачена лишь небольшая доля процента того, что было нужно.

На Среднем Западе химическая война против жучка велась так, будто положение было совершенно критическим и все средства были хороши. Конечно, дело обстояло не так, и если бы население, подвергшееся этому химическому орошению, было знакомо с историей японского жучка в Соединенных Штатах, оно не оставалось бы таким покорным.

Восточные штаты, которым посчастливилось пережить нашествие жучка до того, как были изобретены синтетические средства борьбы с насекомыми, не только легко перенесли это нашествие, но и побороли жучка методами, не представляющими опасности для остальных форм жизни. Восточные штаты не испытали ничего похожего на опрыскивание, проводившееся в Детройте и Шелдоне. Здесь были применены методы основанные на использовании сил природы, обеспечивающие постоянное ограничение количества насекомых и не представляющие никакой опасности для других существ.

В первое десятилетие после его появлении в Соединенных Штатах жучок размножался очень быстро, не встречая тех помех, которые сдерживали его распространение на его родине. Но к 1945 году он уже стал не очень опасным вредителем почти на всей территории, где он водился. Это явилось результатом привоза насекомых-паразитов с Дальнего Востока а также насаждения болезнетворных организмов, смертельных для жучков.

В период между 1920 и 1933 годами после тщательных поисков на родине жучка были отобраны 34 вида паразитических насекомых, которых и привезли с Востока для борьбы с жучком естественными средствами. Пять из них прочно обосновались в восточных штатах США. Наиболее эффективной оказалась паразитическая оса, завезенная из Кореи и Китая и носящая название Tiphia vernalis. Женская особь этой осы, разыскав в почве личинку жучка, выпускает парализующую жидкость и откладывает в тело личинки яйцо. Личинка осы, вылупившаяся из яйца, питается парализованной личинкой жучка и уничтожает ее. За 25 лет целые колонии тифии были поселены в 14 восточных штатах, согласно совместной программе федеральных организаций и организаций штатов. Оса прочно обосновалась в этих районах и, по мнению энтомологов, является важным средством борьбы с жучком.

Еще более важную роль сыграла бактериальная болезнь, поражающая то семейство насекомых, к которому принадлежит японский жучок, к семейству scarabaeids. Это очень специфичный организм, безвредный для остальных видов насекомых, для земляных червей, теплокровных животных и растений. Споры этих бактерий находятся в почве. Попав в организм личинки жучка, они чрезвычайно быстро размножаются в ее крови и делают ее ненормально белой, откуда и название этой болезни — «молочная болезнь».

Молочная болезнь была впервые обнаружена в штате Нью-Джерси в 1933 году. К 1938 году она довольно широко распространилась в районах, издавна пораженных японским жучком. В 1939 году были приняты меры к ускорению распространения этой болезни. Хотя выращивать эти болезнетворные организмы в искусственной среде не научились, но был найден вполне удовлетворительный заменитель; зараженные личинки высушиваются, стираются в порошок и смешиваются с мелом. Один грамм этой смеси содержит 100 млн. спор. По программе, проводимой федеральными и местными властями в период с 1939 по 1953 год, около 94 тыс. акров в 14 восточных штатах были подвергнуты обработке этим порошком; обрабатывались и другие федеральные земли. Большие площади обрабатывались частными организациями и частными лицами. К 1945 году молочная болезнь уже свирепствовала среди жучков в штатах Коннектикут, Нью-Йорк, Нью-Джерси, Делавэр и Мэриленд. В некоторых опытных районах почти 94 процента личинок жучка были поражены этой болезнью. В 1953 году операция по уничтожению жучка естественными средствами перестала быть государственным мероприятием и была передана в руки частной лаборатории, которая продолжала снабжать нужными средствами частных лиц, садоводческие клубы, городские организации и всех заинтересованных в уничтожении жучка.

Сейчас в восточных районах обеспечена достаточно надежная защита от жучка естественными средствами. Болезнетворный организм остается действенным в почве на протяжении многих лет, его эффективность постоянно возрастает, и, кроме того, его все время распространяют.

Почему же в Иллинойсе и в других штатах Среднего Запада, несмотря на такие успехи на востоке страны, не прекращается ожесточенная химическая война против жучков?

Нам говорят, что прививка молочной болезни обходится «слишком дорого», хотя никто не думал этого в 14 восточных штатах в 40‑х годах. И на основании каких подсчетов было вынесено такое суждение? Во всяком случае, не на основе оценки того общего ущерба, который причиняют такие операции, как опрыскивание в Шелдоне. Игнорируется также тот факт, что прививка болезни делается один раз, первый расход является и последним расходом.

Нам говорят также, что молочная болезнь не может быть действенной там, где жучка еще мало; ее можно использовать только в тех местах, где в почве уже много личинок. Как и многие другие утверждения в пользу химической обработки, это заявление надо поставить под вопрос. Установлено, что бактерия, вызывающая молочную болезнь, поражает еще по крайней мере 40 других видов жучков, распространенных на большой территории и, по всей вероятности, разносящих болезнь и в тех районах, где жучка очень мало или даже нет совсем. Кроме того, поскольку споры остаются в почве живыми в течение долгого времени, их стоит насаждать в почву даже при полном отсутствии личинок жучка, например на границе теперешнего его распространения, чтобы они уже ожидали во всеоружии надвигающиеся колонны жучков.

Кто жаждет немедленных результатов и любой ценой, тот, несомненно, будет продолжать химическую борьбу с жучками. Так же будут поступать и те, кто ратует за применение современных средств, несмотря на то что химическую обработку приходится часто повторять и обходится она дорого.

С другой стороны, те, кто готов подождать один-два сезона, пока будут получены полные результаты, прибегнут к молочной болезни; их терпение будет вознаграждено тем, что молочная болезнь с течением времени становится не менее, а более эффективной.

Сейчас в лаборатории Министерства земледелия США в Пеории, штат Иллинойс, ведется широким фронтом исследовательская работа. Ученые пытаются найти возможность выращивания организмов, вызывающих молочную болезнь в искусственной среде. Это значительно сократит расходы и будет способствовать широкому использованию этих организмов. После многих лет работы некоторые результаты уже получены. Когда цель будет достигнута, борьба с японским жучком, несомненно, пойдет по более правильному пути. Ведь даже максимальный ущерб, приносившийся жучком, никогда не оправдывал кошмарных эксцессов в борьбе с ним в штатах Среднего Запада.

Инциденты, подобные опрыскиванию в восточных районах штата Иллинойс, ставят вопрос не только научного, но и морального порядка. Вопрос заключается в том, может ли цивилизованное общество вести безжалостную войну против жизни, не уничтожая в результате самого себя и не теряя право называться цивилизованным.

Эти инсектициды не выбирают жертв; они не выделяют только того, кого мы хотим уничтожить. Каждый из них используется только потому, что является смертельным ядом. Яд убивает всякую жизнь, с которой приходит в соприкосновение: кота, любимца семьи, скот на ферме, зайца в поле, жаворонка в синем небе. Эти животные и птицы не сделали ничего плохого человеку. Наоборот, своим присутствием они делают его жизнь более приятной. А он платит им смертью, внезапной и страшной. Научные наблюдатели в Шелдоне так описывали предсмертные симптомы у жаворонка. «Хотя он утратил координацию движений и не мог летать или стоять на лапках, но, лежа на боку, продолжал бить крыльями и сжимать когти. Клюв у него был раскрыт, он тяжело дышал». Еще страшнее был вид у мертвой белки, которая «лежала в характерной для подобной смерти позе. Спина ее была выгнута, передние лапы судорожно прижаты к груди… Голова и шея были вытянуты и рот наполнен землей; видимо белка перед смертью грызла землю».

Молчаливо соглашаясь на мероприятия, приносящие такие страдания живому существу, разве не теряем мы человеческое достоинство?

8. И не слышно пения птиц

На все большем части территории США приход весны уже не возвещается прилетом птиц, и раннее утро, когда-то звеневшее чудесными птичьими голосами, поражает странной тишиной. И эта тишина в царстве птиц, которые придают особый колорит, красоту и привлекательность нашей жизни наступила вдруг, скрытно и незаметно.

Однажды Роберт Кушман Мерфи, почетный хранитель птиц в Американском музее истории природы, один из виднейших орнитологов мира, получил письмо, полное отчаяния. Его написала домашняя хозяйка из города Хинсдейл в штате Иллинойс.

«У нас вот уже несколько лет (она писала в 1958 году) вязы опрыскивают химикатами. Шесть лет назад, когда мы только переехали сюда, повсюду было много птиц. Я поставила кормушку, и около нее всю зиму кормилось много кардиналов, синиц и дятлов, а летом кардиналы и синицы выводили птенцов.

После нескольких лет опрыскивания препаратом ДДТ в городе исчезли зарянки и скворцы; синицы не прилетают к моей кормушке вот уже два года, а в этом году не появились и кардиналы. На всю округу в гнездах, пожалуй, осталась пара голубей и выводок шалашниц.

В школе детей учат, что федеральный закон запрещает убивать и ловить птиц, и им трудно объяснить, почему птицы были убиты. Дети спрашивают: «Вернутся ли они когда-нибудь?» — и я не знаю, что им ответить. А вязы продолжают гибнуть, так же как и птицы. Делается ли сейчас что-нибудь? Можно ли сделать что-либо? Не могу ли я что-нибудь предпринять?»

Год спустя после распоряжения федерального правительства о массовом опрыскивании химикатами в целях борьбы с муравьями-соленопсисами жительница Алабамы писала: «Наша местность была настоящим птичьим заповедником в течение полувека. В июле мы как-то заметили: «А птиц-то стало больше, чем когда-либо. И вот на вторую неделю августа они вдруг исчезли. На смену пению птиц пришла жуткая тишина. Что делает человек с нашим прекрасным миром? Только через пять месяцев появились голубая сойка и крапивник».

Той же осенью, о которой писала жительница Алабамы поступили не менее мрачные сообщения с дальнего юга. Квартальный журнал «Филд ноутс», издаваемый Национальным одюбонским обществом и Службой охраны рыбных богатств и диких животных США, отмечал, что в Миссисипи, Луизиане и Алабаме появились необычные «белые пятна, загадочно лишенные каких бы то ни было птиц». «Филд ноутс» представляет собой сборник сообщений любителей птиц, которые потратили не один год, наблюдая птиц в своем краю, и красно осведомлены о нормальной жизни птичьего царства. По словам одной такой любительницы, она, проезжая по южным районам Миссисипи, не видела «полевых птиц на протяжении многих километров». Другая любительница из Батон-Ружа писала, что кормушки оставались нетронутыми «в течение многих недель подряд», а ягодные кусты у нее в саду стояли усыпанные ягодами, хотя обычно к этому времени их склевывали птицы. Третий любитель птиц сообщал, что из его окна, «через которое часто виднелось 40 или 50 красных кардиналов и много других птиц, теперь редко увидишь пичугу-другую». Проф. Морис Брукс из университета Западной Виргинии, специалист по птицам района Аппалачей, писал, что количество птиц в Западной Виргинии «невероятно сократилось».

Трагическим символом судьбы птиц, судьбы, которая уже постигла многие их виды и угрожает остальным, может служить история всем известной малиновки. Для миллионов американцев первая весенняя малиновка означает, что зиме пришел конец. О ее прилете пишут в газетах и радостно говоря за завтраком. И когда в лесах появляется первая зеленая дымка, число малиновок становится все больше и больше, тысячи людей наслаждаются на рассвете их пением. Но теперь все изменилось, и даже прилет птиц нельзя считать чем-то само собой разумеющимся.