Безмолвная весна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чье же решение положило начало этому процессу отравления, этой волне смерти, которая распространяется, словно круги на воде от брошенного камня? Кто положил на одну чашу весов листья, которые, может быть, были бы съедены жуками, а на другую трагическую груду красочных перьев, безжизненных останков птиц, павших от слепых ударов инсектицидов? Кто решил — и кто имел право решать — за бесчисленные легионы людей, мнения которых и не спросили, что высшей ценностью является мир без насекомых, а следовательно бесплодный мир без прелести порхающих птиц? Решение было принято авторитарной личностью, временно наделенной властью, принято так, что этого не заметили миллионы, для которых прелесть и целесообразность природы по-прежнему полны глубокого значения.

9. Реки смерти

Из зеленых глубин Атлантики много путей тянется обратно к побережью. Это пути следования рыбы. Хотя они и не видны и неосязаемы, однако связаны с водами прибрежных рек. Тысячелетиями лосось следовал по этим нитям пресной воды, ведущим его в те реки, где он провел первые месяцы или годы своей жизни. Летом и осенью 1953 года лосось, родившийся в реке Мирамичи на побережье Нью-Брунсвика, шел сюда из далеких мест откорма где-то в Атлантическом океане и поднимался вверх по родной реке. В верховьях Мирамичи, в потоках, вбирающих в себя множество затененных ручьев, на каменистых отмелях, омываемых быстрой и холодной водой, он откладывал икру. Такие места, водоразделы, заросшие большими лесами — елью и шихтой, канадским бальзамом и сосной, — служат лососю нерестилищем, необходимым ему для продолжения рода. Так было на протяжении веков, и Мирамичи славилась как одна из лучших лососевых рек Северной Америки. Однако в тот год цикл был нарушен. Осенью и зимой 1953 года икринки лосося, большие, в толстой оболочке, лежали в мелких, усыпанных галькой ямках или ложбинках, выкопанных самкой лосося на дне. Как обычно, в зимние холода развитие их шло медленно, и только когда начал таять снег и потекли лесные ручьи, из икры появилась молодь. Сначала это были крошечные мальки около полудюйма длиной, прятавшиеся на дне в речной гальке. Они еще не искали пищу, питаясь за счет желточного мешка. Но как только мешок истощился, они начали искать в реке мелких насекомых.

Вместе с новым потомством лосося, появившимся весной 1954 года, в Мирамичи обитали и молодые особи предыдущего выводка, лососи в возрасте одного-двух лет, молодь в блестящем полосатом одеянии с яркими красными пятнами.

С наступлением лета положение резко изменилось. В 1954 году северо-западный район р. Мирамичи был включен в широкий план опрыскивания, принятый в предыдущем году канадским правительством и предусматривающий спасение леса от елового почкоеда. Этот почкоед является местным насекомым, поражающим некоторые виды хвойных деревьев. В восточной части Канады он появляется огромными массами каждые 35 лет. Именно такое большое количество почкоеда появись здесь в начале 50‑х годов. Для борьбы с ним было начато распыление ДДТ, сначала в небольших размерах, а затем, в 1953 году, в неожиданно крупных масштабах. Вместо тысяч, как это было ранее, миллионы акров лесных массивов опрыскивались ДДТ с целью спасти канадскую пихту, являющуюся основным сырьем бумажной промышленности.

Итак, в июне 1954 года над северо-западным районом р. Мирамичи пролетели самолеты, а их перекрестный полет оставлял следы в виде белых оседающих облаков распыленного вещества — полфунта ДДТ в масляном растворе на один акр. Пройдя сквозь пихтовые ветви, оно частично осело на почву и в потоки. Пилоты, озабоченные только выполнением поставленной перед ними задачи, не подумали обойти потоки или перекрыть распылители, пролетая над ними, но, если бы они и сделали это, вряд ли результат был бы иной, так как облако распыленного вещества перемещается даже при малейшем движении воздуха.

Вскоре после опрыскивания появились первые явные признаки того, что не все здесь в порядке. Через два дня мертвая и умирающая рыба, в том числе много молоди лосося, была обнаружена у берегов реки. Среди мертвой рыбы оказалась и форель, а на дорогах и в лесу появились умирающие птицы. Вся жизнь реки замерла. До опрыскивания в реке было множество живых существ, которыми питается рыба: личинки веснянки в ячейках, свободно прикрепленных с помощью слюны к листьям, стеблям или гравию, куколки каменной мухи, приклеившиеся к камням в вихревых потоках воды, и червеобразные личинки черной мухи, облепляющие камни под козырьком, омываемым водой, или там, где вода переливается через крутой склон камня. Но теперь насекомые были мертвы, убиты ДДТ, молоди лосося нечем было питаться.

При таких условиях вряд ли можно было ожидать, что молодь лосося выживет; и она не выжила. К августу 1954 года не осталось ни одного лосося, появившегося в нерестилище весной этого года. Нерест целого года не дал ничего. Молодь постарше, появившаяся на год-два ранее, чувствовала себя немногим лучше. Из каждых 6 молодых лососей выводка 1953 года после визита самолетов остался только один. Молодь лосося выводка 1952 года, почти созревшая для выхода в море, сократилась на одну треть.

Все эти факты стали известны в результате изучения лосося проводившегося с 1950 года Научно-исследовательским советом рыбного хозяйства Канады в северо-западном бассейне р. Мирамичи. Совет ежегодно проводил перепись рыбы, живущей в этой реке. Отчеты биологов содержат данные о количестве взрослого лосося, поднимающегося сюда на нерест, количестве молоди по возрастным группам и общем количестве рыбы, включая не только лосося, но и другие виды их полного описания условий, существовавших до опрыскивания, можно с большой точностью оценить ущерб, нанесенный опрыскиванием.

Обследование показало не только потери молоди рыбы, но и вскрыло серьезные изменения, происшедшие в самой реке. Неоднократные опрыскивания полностью изменили жизнь реки; водяные насекомые, являющиеся пищей лосося и форели, были убиты. И даже после однократного опрыскивания потребовалось бы много времени на достаточное увеличение количества этих насекомых, чтобы обеспечить питанием обычное количество лосося. Это время измеряется годами, а не месяцами.

Мелкие насекомые, такие, как комары и черные мухи, размножаются довольно быстро. Это хорошая пища для самой маленькой молоди лосося, мальков в возрасте нескольких месяцев. Однако более крупные водные насекомые, от которых зависит существование двух- и трехгодовалых лососей, размножаются не столь быстро. К ним относятся личинки веснянки, каменной и майской мухи. Даже через год после попадания ДДТ в реку молодь лосося с трудом может найти что-нибудь, кроме случайных небольших каменных мух. Крупных каменных мух, майских мух и веснянок нет. Для того чтобы обеспечить естественным кормом рыбу, канадцы сделали попытку переселить личинки веснянки и других насекомых в опустошенные районы р. Мирамичи. Однако при повторном опрыскивании эти переселенцы также будут уничтожены.

Количество почкоеда вместо ожидаемого сокращения оказалось устойчивым, и с 1955 по 1957 год было произведено повторное опрыскивание некоторых районов провинции Нью-Брунсвик и Квебек; в некоторых местах опрыскивание проводилось до трех раз. И хотя в дальнейшем опрыскивание было временно прекращено, в 1960 и 1961 годах оно было возобновлено в связи с неожиданным ростом количества почкоеда. К 1957 году было опрыскано около 15 млн. акров. В действительности нет никаких доказательств того, что опрыскивание химикатами в целях борьбы с почкоедом является чем-то большим, нежели временной мерой (направленной на спасение леса от смерти в результате опадания хвои в течение нескольких предыдущих лет), и, следовательно, его печальные последствия будут сказываться и впредь с продолжением опрыскивания. Стремясь свести к минимуму пагубное воздействие ДДТ на рыбу, работники Управления лесного хозяйства Канады по рекомендации Научно-исследовательского совета рыбного хозяйства сократили его концентрацию с 1/2 фунта до 1/4 фунта на акр. (В Соединенных Штатах чаще всего применяют стандартную и высоколетальную норму в один фунт на акр.) В настоящее время, когда уже несколько лет можно было наблюдать результаты опрыскивания, положение канадцев сложное, но, во всяком случае, оно не доставит удовольствия любителям ловли лососей, если опрыскивание будет продолжаться.

Крайне необычное сочетание обстоятельств, которое может больше не повториться в течение целого столетия, спасало до сего времени рыбу в северо-восточной части р. Мирамичи от уничтожения. Поэтому очень важно понять, что произошло, и выяснить причины этого явления.

Как мы уже видели, в 1954 году район, где протекает эта часть р. Мирамичи, был подвергнут интенсивному опрыскиванию. После этого, кроме узкой полосы, обработанной в 1956 году, весь район верхнего течения р. Мирамичи был исключен из плана дальнейшей обработки. Осенью 1954 года тропическая буря также сыграла свою роль в судьбе лосося. Ураган Эдна, сохранявший огромную силу до самого конца своего движения на север, принес проливные дожди на территории Новой Англии и на побережье Канады. Вода в реке высоко поднялась, потоки пресной воды протянулись далеко в море и привлекли в реку необычно большое количество лосося. Вследствие этого на каменистом ложе верховьев реки оказалось очень много икры. Весной 1955 года мальки лосося в северо-западной части р. Мирамичи попали в условия, практически идеальные для их существования. Хотя за год до этого с помощью ДДТ были убиты почти все речные насекомые, однако самые мелкие насекомые — мошки и черные мухи — опять появились в большом количестве. Кроме того, у мальков лосося не было конкурентов, поскольку старшая молодь погибла после опрыскивания 1954 года. В результате молодь 1955 года росла очень быстро и в большинстве своем выживала. Она быстро закончила свой речной период жизни и очень рано вышла в море. В 1959 году многие лососи вернулись назад и снова отложили в реке икру.

И если стаи лосося в северо-западном течении р. Мирамичи до сих пор находятся в сравнительно хороших условиях, то это только потому, что опрыскивание здесь проводилось всего один раз. Результаты же неоднократного опрыскивания можно проследить на других реках, где происходит тревожное уменьшение количества лосося.

Во всех реках стало значительно меньше лосося всех возрастов. Самые младшие, по словам биологов, оказались «практически уничтоженными».

В основном юго-западном районе, который подвергался опрыскиванию в 1956 и 1957 годах, в 1959 году улов лосося в р. Мирамичи был самым низким за целое десятилетие. Рыбаки жаловались на катастрофическое сокращение самой молодой группы возвратившейся рыбы. В 1959 году при контрольном отлове, проведенном в эстуарии р. Мирамичи, количество пойманной молоди составило лишь 1/4 того, что было поймано в предыдущем году. В 1959 году из всего бассейна р. Мирамичи вышло в море только 600 тыс. молодых лососей — менее 1/3 того, что было в предыдущие три года.

Из всего сказанного очевидно, что будущее лова лосося в провинции Нью-Брунсвик в значительной степени зависит от того, будет ли найден заменитель ДДТ для опрыскивания лесов.

Положение на востоке Канады не является исключительным, если не считать масштабов операции по опрыскиванию лесов и большого количества собранных фактов. В штате Мэн также имеются еловые и пихтовые леса и своя проблема борьбы с лесными вредителями. В штате Мэн имеются также и свои стаи лосося — остатки великолепных стай прежних лет, сохранившиеся в результате настойчивого труда биологов и работников по охране природы, которые стираются сохранить в какой-то мере нормальные условия для размножения лосося в реках, загрязненных отходами промышленного производства и забитых бревнами. Хотя опрыскивание и применялось здесь для уничтожения вездесущего почкоеда, однако район опрыскивания сравнительно небольшой и им еще не охвачены основные места нереста лосося. Но то, что произошло с рыбой в районе, обследованном Службой охраны рыбных богатств и диких животных, является, может быть, предзнаменованием того, что будет.

В отчете Службы говорится: «Сразу же после опрыскивания в 1959 году в реке Биг Годдард появилось много умирающих мальков. У рыбы наблюдались типичные симптомы отравления ДДТ; она беспорядочно металась, высовывалась из воды, хватала воздух, и, задыхаясь, конвульсивно вздрагивала. В первые пять дней после опрыскивания из двух сетей было выбрано 668 мертвых рыб. Много мертвых гольянов и иных рыб было обнаружено также и в других реках: Литтл Годдард, Кэрри, Олдер и Блейк. Более чем через неделю после опрыскивания в некоторых местах видели ослепшую и умирающую форель, медленно плывущую по течению».

(Способность ДДТ ослеплять рыб подтверждена многими исследованиями. Один канадский биолог, наблюдавший опрыскивание в 1957 году в северной части острова Ванкувер, сообщил, что молодь форели можно было вынимать из воды руками, так как рыба двигалась вяло и не пыталась скрыться. При обследовании на глазах у рыбы была обнаружена непрозрачная белая пленка, свидетельствовавшая, что зрение у рыбы было частично или полностью потеряно. Лабораторные исследования, проведенные Управлением рыбного хозяйства Канады, показали, что почти у всей рыбы (лосося), формально не погибшей от опрыскивания ДДТ небольшой концентрации (3 части на миллион), появились симптомы слепоты с заметным помутнением зрачка.)

Там, где имеются крупные лесные массивы, современные методы борьбы с насекомыми угрожают рыбе, живущей в реках, протекающих в этих лесах. Один из наиболее известных случаев истребления рыбы произошел в Соединенных Штатах в 1955 году в результате обработки химикатами Йеллоустонского национального парка и соседних с ним участков. К осени этого года в р. Йеллоустон было обнаружено так много дохлой рыбы, что рыболовы-спортсмены и работники Рыболовно-охотничьего управления штата Монтана не на шутку встревожились. На протяжении 90 миль река была заражена. На одном из участков береговой линии было найдено 600 мертвых рыб, включая кумжу, сига и молодь лосося. Речные насекомые — естественный корм форели — исчезли.

Представители лесничества заявили, что при проведении опрыскивания они исходили из того, что 1 фунт ДДТ на акр является, как им было сказано, «безопасной» дозой, однако результаты опрыскивания убедительно свидетельствуют, что оно отнюдь не безвредно. Рыболовно-охотничье управление штага Монтана и две федеральные организации совместно взялись за изучение вопроса. В 1956 году в штате Монтана было опрыскано 900 тыс. акров, а в 1957 году еще 800 тыс. акров. Поэтому для биологов не представляло труда найти районы для проведения обследования.

Повсюду были характерные признаки: запах ДДТ в лесу, масляная пленка на поверхности воды, мертвая форель у берегов. У всей проверявшейся рыбы, живой или мертвой, в тканях был обнаружен ДДТ. Как и на востоке Канады, одним из наиболее серьезных последствий опрыскивания было сильное сокращение количества кормовых организмов. Во многих исследуемых районах количество водяных насекомых и другой придонной фауны уменьшилось в 10 раз, а на восстановление этих насекомых, так необходимых для существования форели, нужно много времени. Даже к концу второго лета после обработки в воде снова появилось лишь незначительное количество насекомых, а в одной речке, прежде богатой придонной фауной, почти ничего не осталось. В этой речке количество крупной рыбы сократилось на 80 процентов.

После опрыскивания рыба не обязательно сразу же умирает. Напротив смерть через некоторое время является более распространенным явлением, чем мгновенная, и, как установлено биологами штата Монтана, она может остаться незамеченной, так как наступает после рыболовного сезона. В исследованных водоемах большая смертность была отмечена среди рыбы осеннего нереста, включая кумжу, речную форель и сига. И это не удивительно, так как в период биологического напряжения организма, будь то рыбы или человека, жировые отложения затрачиваются на возмещение расходуемой энергии. А это в свою очередь делает его уязвимым для ДДТ, проникшего в ткани.

Стало более чем ясно, что опрыскивание при концентрации 1 фунт ДДТ на акр представляет серьезную опасность для рыбы в лесных реках. Кроме того, почкоед так и не был уничтожен, и многие районы были вновь включены в программу опрыскивания. Рыболовно-охотничье управление штата Монтана столкнулось с сильным сопротивлением дальнейшему опрыскиванию и заявило, что «не хочет отдать предпочтения планам сомнительной необходимости и сомнительного успеха в ущерб ресурсам спортивного рыболовства». Однако представители управления заявили, что они намерены продолжать сотрудничество с Лесной службой в деле «изыскания возможностей уменьшения неблагоприятных последствий опрыскивания».

Но может ли такое сотрудничество обеспечить спасение рыбы? Опыт Британской Колумбии дает красноречивый ответ на этот вопрос. Там в течение нескольких лет свирепствовал черноголовый почкоед. Опасаясь больших потерь леса, лесоводы решили в 1957 году провести обработку леса инсектицидами. Много раз они консультировались с работниками отдела охоты, которых беспокоила судьба лососей. Отдел лесной биологии согласился видоизменить план опрыскивания в любой его части, представляющей опасность для рыбы.

Несмотря на эти меры предосторожности и искреннее желание не допустить гибели рыбы, все же по меньшей мере в четырех главных реках было загублено почти 100 процентов лосося. В одной реке почти полностью были уничтожены 40 тыс. молодых лососей-кижуча. Уничтожены были также несколько тысяч молодых особей радужной форели и других ее видов. Лосось-кижуч имеет трехлетний период развития, и каждая стая его почти полностью состоит из рыбы одного возраста. Как и другие лососи, кижуч имеет сильный инстинкт, который тянет его в реку, в которой он появился на свет. Пополнение численности кижуча за счет других рек исключено. А это значит, что каждый третий год, то есть когда лосось должен возвращаться в эту реку, возврата этого не будет, пока в результате заботливого хозяйствования, искусственного разведения или других способов не будет восстановлена эта важная для рыбного промысла миграция рыбы.

Есть пути к решению этой проблемы — сохранить лес и то же время спасти рыбу. Примириться с превращением наших водоемов в реки смерти — значит впасть в отчаяние, признать свое бессилие. Мы должны шире использовать все имеющиеся в настоящее время методы и посвятить нашу изобретательность и ресурсы изысканию новых. Имеются примеры, когда естественный паразитизм уничтожал почкоеда значительно эффективнее, чем это было достигнуто опрыскиванием. Этот способ естественного уничтожения вредителя должен использоваться в полной мере. Можно пользоваться менее токсичными ядохимикатами, а еще лучше — прибегать к помощи микроорганизмов, которые сеют болезнь среди почкоедов, не оказывая три этом вредного влияния на весь живой мир леса. Ниже мы увидим, что это за методы и что они обещают. А пока очень важно понять, что опрыскивание химикатами лесных массивов для борьбы против лесных вредителей отнюдь не единственный и не лучший способ борьбы с вредителями леса.

Угроза уничтожения рыбы пестицидами имеет три аспекта. Первый — это угроза рыбам в реках северных лесов; здесь проблема заключается в опрыскивании леса, главным образом ДДТ. Второй аспект — значительно более широкий — это угроза многим видам рыбы: окуню, солнечнику, краппи, прилипалам и другим, населяющим как стоячие, так и проточные водоемы в разных частях страны. Здесь речь идет о вредном воздействий всех видов инсектицидов, применяемых в настоящее время в сельском хозяйстве, хотя нетрудно отметить главные из них: эндрин, токсафен, диелдрин и гептахлор. И третий аспект — чего можно логически ожидать в будущем. Речь идет об угрозе рыбе соленых болот, заливов и эстуариев.