Безмолвная весна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Антилопы также приспособились к шалфею. Они преимущественно обитатели равнин, и зимой, с появлением первого снега, антилопы, прожившие лето в горах, спускаются на равнины. И здесь все тот же шалфей служит им пищей, помогая переносить зиму. В то время как другие растения на зиму сбрасывают свою листву, у шалфея листья не опадают. Горькие на вкус, душистые, содержащие большое количество протеина, жиров и необходимых минералов, серо-зеленые листочки шалфея прижимаются к стеблям кустистых растений. Зимой верхушки шалфея высовываются из-под снега или же лишь слегка покрыты им. Поэтому антилопы, разгребая снег острыми копытцами, легко находят листья шалфея я питаются ими. Куропатки также питаются зимой шалфеем, находя его на возвышенных обдуваемых ветром местах, а также там, где снег соскребли антилопы.

Шалфеем питаются и другие звери, например олени. Он может служить кормом и для домашнего скота, который зимой пасется в поле. Стада овец проводят зиму на выгонах, где шалфей является почти единственной растительностью. В течение шести месяцев в году он служит для них основным кормом, обладающим большей калорийностью, чем люцерна.

Нагорья с солончаковой почвой, пустоши, покрытые лишь пурпурным шалфеем, дикие быстроногие антилопы и куропатки составляют прекрасно уравновешенную, созданную природой систему. Однако этого нельзя сказать о тех обширных и продолжающих расширяться территориях, где человек пытается улучшить природу. Во имя прогресса органы земельного управления стараются удовлетворить ненасытную потребность скотоводов в пастбищах. Расширение пастбищ осуществляется за счет шалфея. Земли, где в результате естественного развития трава стала расти вместе с шалфеем и под его защитой, предполагается теперь очистить от шалфея и оставить только траву. Видимо, мало кто задумывается над тем, долго ли сохранятся здесь пастбища и целесообразно ли их создание в этих районах. Сама природа дала отрицательный ответ на этот вопрос. Осадков в этих краях выпадает недостаточно для произрастания хороших трав, образующих дерн; их хватает только для тех трав, которые растут под защитой шалфея.

Тем не менее вот уже ряд лет шалфей уничтожают. В этом деле принимают участие различные правительственные организации; охотно присоединились и промышленники, так как эти мероприятия ведут к расширению сбыта не только семян, но и самых разнообразных сельскохозяйственных машин — косилок, плугов и сеялок. Новейшим добавлением к средствам истребления шалфея являются химические вещества для опрыскивания. Ежегодно подвергаются опрыскиванию миллионы акров земель, покрытых шалфеем.

Каковы же результаты? Конечные итоги уничтожения шалфея и посева трав весьма неопределенны. Специалисты считают, что в этих местах травы лучше растут вместе с шалфеем, чем без него, поскольку шалфей способствует сохранению влаги.

Но даже если ближайшая цель и будет достигнута, ясно, что общая прочно сотканная ткань жизни будет разорвана. Вместе с шалфеем исчезнут антилопы и куропатки, пострадает олень, земля обеднеет. И даже домашнему скоту, ради которого и проводятся все эти мероприятия, будет нанесен ущерб. Сколько бы ни было сочных трав летом, зимой овцы будут голодать из-за отсутствия шалфея и других диких растений этих равнин.

Таковы первые последствия осуществляемых изменений, которые сразу бросаются в глаза. Другие последствия всегда вытекают из насилия над природой. Дело в том, что ядохимикаты уничтожают одновременно очень многие растения, которые никому не мешают. Судья Уильям Дуглас в своей недавно вышедшей книге «Моя девственная природа: к востоку от Катадина» приводит поразительный пример экологического истребления, осуществленного Лесной службой США в Национальном заповеднике Бриджера в Вайоминге. Опрыскиванию было подвергнуто примерно 10 тыс. акров земель, покрытых шалфеем. Это было сделано по требованию скотоводов, стремящихся расширить свои пастбища. Шалфей действительно был уничтожен. Однако та же участь постигла и зеленые живительные полосы ивы, тянувшиеся по этим полям, по берегам речушек. В зарослях ивы жили американские лоси; в их жизни ива играет такую же роль, как шалфей в жизни антилоп. Здесь же водились и бобры, которые питались ивовой корой и листьями, подгрызали и валили деревья, из которых сделали прочную плотину на крохотном ручейке, в результате чего образовалось озеро. В горных речках редко можно встретить форель более шести дюймов в длину, а в этом озере форель имела небывалые размеры, ее вес доходил до пяти фунтов. Кроме того, на озере водились водяные птицы. Этот край ив и бобров — прекрасное место для отдыха, где можно было поохотиться и посидеть с удочкой.

Однако в результате «улучшений», произведенных Лесной службой, вслед за шалфеем погибли и ивы, убитые все тем же бесчувственным препаратом. Когда судья Дуглас посетил эту местность в 1959 году, то есть в то время, когда производилось опрыскивание, он был поражен, увидев иссыхающие, умирающие ивы — «огромное, невероятное истребление». А какая участь постигнет лосей? А что ожидает бобров и тот маленький мир, который они построили? Через год Дуглас снова посетил опустошенный край и получил ответ на эти вопросы. Не стало ни бобров, ни лосей. Самая большая плотина бобров разрушилась из-за отсутствия ее умелых архитекторов, и озера не стало. Исчезла крупная форель. Никто уже не мог больше жить в крохотных ручейках, еще протекавших по голой, раскаленной, лишенной тени земле. Живой мир был истреблен.

Кроме тех более чем четырех миллионов акров земель, которые ежегодно подвергаются опрыскиванию химическими препаратами, обрабатываются или намечаются для обработки и другие огромные участки с целью уничтожения сорняков. Так, площадь примерно в 50 млн. акров (больше всей территории Новой Англии) находится в ведении коммунальных корпорации, и большая часть этой земли регулярно обрабатывается химикатами в целях «борьбы с кустарником».

На юго-западе страны около 75 млн. акров земель, заросших кустами семейства мимозы, нуждается в очистке тем или иным способом. И чаще всего здесь применяют опрыскивание ядохимикатами. Большие площади на которых выращивается строевой лес, в настоящее время опрыскиваются с самолетов, чтобы погибли лиственные породы и остались только хвойные, более стойкие к воздействию химикатов. Площадь возделываемых земель, обрабатываемых гербицидами, за десятилетие, считая с 1949 года, возросла вдвое и в 1959 году составила уже 53 млн. акров. Общая площадь частных участков, парков и площадок для игры в гольф, обрабатываемых химическими средствами, в настоящее время достигает астрономической цифры.

Гербициды являются как бы новой яркой игрушкой. Действуют они чрезвычайно эффектно; они вызывают у тех, кто их применяет, головокружительное чувство власти над природой, а что касается далеких и менее очевидных последствий, то их отбрасывают, считая необоснованной выдумкой пессимистов. «Сельскохозяйственные инженеры» беззаботно толкуют о «химической пахоте», о переделке плугов на распылители. Отцы тысяч городских общин охотно слушают торговцев химикатами и настойчивых подрядчиков, которые берутся освободить обочины дорог от «кустарников»; интересуются прежде всего ценой. Применение химикатов обходится дешевле, чем скашивание. Об этом говорят по крайней мере ровные ряды цифр в официальных отчетах. Но включены ли сюда все расходы, которые выражаются не только в долларах, но и в других равных ценностях, о которых пойдет речь ниже? Мы увидим, что широкое применение химикатов обходится дороже как с точки зрения затрат, так и вреда, причиняемого химикатами растениям и всему, что с ними связано и от них зависит.

Возьмем в качестве примера туризм, которым очень интересуются все торговые палаты. Все громче становится протест против обезображивания химическими препаратами когда-то красивых дорог. На смену красивому папоротнику естественным кустарникам, украшенным цветами или ягодами, приходят какие-то грязно-коричневатые, поблекшие растеньица. «Вдоль наших дорог, — возмущенно писала в газете жительница Новой Англии, — мы создаем нечто грязно-бурое, мертвое на вид. Это совсем не то, что ожидает увидеть турист, хотя мы и тратим большие деньги на рекламу живописных ландшафтов».

Летом 1960 года представители организаций по охране природы из многих штатов собрались на мирном острове Мэн, чтобы стать свидетелями передачи этого острова Национальному одюбонскому обществу его владельцем Миллисентом Тоддом Бингхэмом. В тот день главное внимание было уделено сохранению естественного ландшафта, сложной ткани жизни, нити которой ведут от микробов к человеку. Однако все гости выражали недовольство по поводу оголения дорог, по которым они проезжали. Раньше поездка по дорогам, проходящим через леса с вечнозелеными деревьями или обсаженным лавровыми деревьями и благородным папоротником, ольхой и черникой, доставляла огромное удовольствие. А теперь обочины дорог стали бурыми, оголенными. Один из участников встречи так описывал свою поездку на остров Мэн: «Я вернулся… возмущенный кощунственным опустошением растительности вдоль дорог на острове Мэн. Там, где в былые годы были цветы и красивый кустарник, миля за милей тянутся полосы погибшей растительности. С экономической точки зрения разве может остров Мэн позволить себе потерять туристов в результате такого опустошения?»

Истребление придорожной растительности в штате Мэн — лишь один из примеров, но он особенно печален для тех из нас, кто по-настоящему влюблен в красоты природы этого штата и кого возмущает бессмысленное уничтожение растительности во имя борьбы с зарослями кустарника вдоль дорог по всей стране.

Ботаники — сотрудники заповедника в штате Коннектикут заявили, что истребление красивого кустарника и цветов приняло «катастрофические размеры». В результате применений химических препаратов гибнут азалии, лесной лавр, черника, калина, кизил, гвоздика, благородный папоротник, ирга, рябина, дикая слива, вишня и другие растения. Такая же участь постигает маргаритки, волоокие рудбекии, зо́лотень и астры, которые придают ландшафту живописность.

Применение химических препаратов не только неправильно планируется, но и сопровождается многими злоупотреблениями. В одном из южных городов Новой Англии у подрядчика после завершения работ в цистерне осталось некоторое количество химиката. Он вылил его на обочины дороги, хотя здесь применять химикаты не разрешалось. В результате оказались уничтоженными астры и зо́лотень и местность потеряла всю свою прелесть, которая привлекала путешественников из дальних мест. В другом районе Новой Англии подрядчик без ведома дорожной администрации изменил принятые в штате нормы использования химикатов и опылил придорожную растительность на высоту до 8 футов вместо установленного предела в 4 фута. В результате образовалась широкая безобразная полоса грязно-бурого цвета. В штате Массачусетс власти одной общины купили у энергичного продавца гербицид, не подозревая, что в нем содержится мышьяк. В результате применения этого химиката погибли десятки коров.

Деревья в заповеднике штата Коннектикут сильно пострадали в результате распыления ядохимикатов по обочинам дорог в 1957 году. Оказались пораженными даже высокие деревья, на которые жидкость непосредственно не разбрызгивалась. Дубовые листья начали свертываться и желтеть, хотя был сезон весеннего роста. Затем появились новые побеги, которые росли необыкновенно быстро и, обвисая, придавали деревьям поникший вид. Через два сезона длинные ветви на этих деревьях отмерли, другие потеряли листву; поникший вид у деревьев сохранился.

Я хорошо знаю одну дорогу, которую сама природа украсила ольхой, благородным папоротником и можжевельником. Окраска этого живописного обрамления менялась в зависимости от времени года: то появлялись яркие цветы, то плоды, свисавшие гроздьями и переливавшиеся на солнце, словно драгоценности. Движение на этой дороге не особенно интенсивное. На ней мало крутых поворотов и перекрестков, где кустарник действительно мог бы мешать водителям хорошо видеть дорогу. Но все равно был применен ядохимикат, в результате чего дорога стала такой, что хотелось поскорее проскочить ее. Перед вами стерилизованный, уродливый мир, который мы позволяем создавать нашим техникам. Однако в отдельных местах власти проявили нерешительность и по чьему-то недосмотру сохранились оазисы красоты в пустыне стандартизованности. Эти оазисы делают еще более невыносимым осквернение этой дороги. В таких местах отрадно было видеть волнующийся ковер клевера или пурпурной вики с яркими пятнами триллиума.

Такие растения считают «сорняками» только те, кто наживается на продаже и применении химических препаратов. В протоколах одной конференции по вопросам борьбы с сорняками, которые проводятся теперь регулярно, я встретила примечательное изложение взглядов специалистов по борьбе с сорняками. Оратор оправдывал истребление хороших растений только тем, что «они растут в плохой компании». Он заявил, что люди, сетующие по поводу уничтожения диких придорожных цветов, напоминают ему тех, кто выступает против вивисекции, «для кого, если судить по их действиям, жизнь бездомной собаки дороже жизни детей».

Многих из нас этот человек, несомненно, обвинит в глубоком извращении натуры за то, что мы предпочитаем вику, клевер и триллиум со всей их нежной и преходящей красотой дорогам, словно выжженным огнем, побуревшему, ломкому кустарнику, папоротнику, когда-то величаво возвышавшемуся своими кружевными листьями над окружающими растениями, а теперь поникшему и увядшему. Мы знаем, что нас могут обвинить в предосудительной слабости к этим «сорнякам», в том, что мы не радуемся их уничтожению, не выражаем восторга по поводу того, что человек одержал еще одну победу над злодейкой природой.

Судья Дуглас рассказывает о совещании агрономов, на котором обсуждались протесты граждан против планов опрыскивания шалфея, о котором говорилось выше. Участников совещания рассмешил протест одной пожилой женщины против плана уничтожения шалфея только потому, что вместе с ним погибнут и дикие цветы. «Но разве эта женщина, — говорит Дуглас, — гуманный и умный человек, не имеет такого же неотъемлемого права собирать букеты цветов, какое имеют скотоводы, ищущие для себя пастбища, или лесопромышленники, которые ищут деревья?»

«Эстетическая ценность девственной природы — такое же наше наследие, как и залежи золота и меди в наших холмах и леса — в наших горах».

Но не только эстетическими соображениями диктуется желание сохранить естественную растительность вдоль наших дорог. В жизни естественная растительность играет важную роль. Живые изгороди вдоль дорог и по границам полей дают пищу и служат пристанищем для птиц и многочисленных мелких животных. Из 70 разновидностей кустарников и ползучих растений, обычно растущих по обочинам дорог в восточных штатах, около 65 видов очень важны для диких птиц и животных.

Здесь же селятся дикие пчелы и другие переносящие пыльцу насекомые. Человек в большей степени зависит от этих диких переносчиков пыльцы, чем он обычно думает. Даже фермер далеко не всегда правильно оценивает значение диких пчел и нередко участвует в мероприятиях, в результате осуществления которых он лишается той пользы, которую приносят пчелы. Некоторые сельскохозяйственные культуры и многие дикорастущие растения частично или полностью зависят в своем размножении от пыльценосных насекомых. Сотни разновидностей диких пчел принимают участие в опылении посевов и посадок. На цветах одной только люцерны их бывает 100 разновидностей. Без насекомых, переносящих пыльцу, погибнет большая часть диких растений, удерживающих почву и обогащающих ее, что может привести к далеко идущим «последствиям для экологии целого района. Многие травы, кустарники и деревья воспроизводятся с помощью насекомых. Без этих растений будет недостаточно пищи для многих диких и домашних животных. Современная культивация и уничтожение живых изгородей и сорняков ликвидируют последние прибежища опыляющих насекомых и разрушают нити, связывающие живые организмы.

Эти насекомые, имеющие столь важное значение для нашего сельского хозяйства и для самой природы, какой мы привыкли ее видеть, заслуживают с нашей стороны лучшего, чем бессмысленное разрушение места их обитания. Медоносные и дикие пчелы собирают пыльцу с таких «сорняков», как зо́лотень, горчица и одуванчик, служащих основной пищей весной для их молоди. Вика дает пчелам пищу весной, до того как расцветет люцерна. Она дает им возможность пережить это раннее время, а потом начать опыление люцерны. Осенью, когда уже нет других цветов, пчелы питаются за счет зо́лотня. С большой точностью, присущей природе, один из видов диких пчел появляется в тот самый день, когда раскрываются цветки ивы.

Нет недостатка в людях, понимающих все это. Но не они дают распоряжения производить всеобщее отравление растительности химическими препаратами.

А где же те люди, которые как будто понимают значение неизменности условий для сохранения первозданной природы? Слишком многие из них полагают, что гербициды «безвредны» для жизни природы, поскольку они считаются менее токсичными, чем инсектициды. Отсюда мнение, что никакого вреда в применении гербицидов нет. Но когда гербицидами опыляются леса и поля, болота и пастбища, они вызывают заметные изменения и даже постоянное разрушение той среды, к которой привыкли растения и животные. Разрушение среды, которая дает пищу и кров животным и растениям, может быть хуже для природы, чем прямое истребление.

Парадоксальность этого генерального химического наступления на естественную растительность вдоль дорог и на полосах отчуждения двоякая. Во-первых, становится постоянной проблема, которую оно должно было бы решить, поскольку, как это ясно показывает опыт, однократное сплошное опыление гербицидами не уничтожает навсегда придорожный «кустарник» и его приходится проводить из года в год. Во-вторых, мы продолжаем такое сплошное опрыскивание, хотя хорошо известен более совершенный метод выборочного опрыскивания, с помощью которого удается надолго избавиться от нежелательных растений и устранить необходимость повторного опрыскивания.

Борьба с дикорастущим кустарником вдоль дорог ведется не для того, чтобы очистить землю от всякой растительности кроме травы; стараются избавиться от высоких растений, которые могут помешать водителям автомашин видеть дорогу или помешать электропроводам, подвешенным на столбах на полосе отчуждения. Такой помехой являются деревья. Кусты же в большинстве случаев невысокие и не представляют опасности. Во всяком случае, это можно сказать о папоротниках и цветах.

Выборочное опрыскивание было разработано доктором Фрэнком Эглером, когда он работал в Американском музее естественной истории в качестве руководителя Комитета по выработке рекомендаций по уничтожению кустарников в полосах отчуждения. Эглер исходил из стабильности, присущей природе, из того факта, что заросли кустарников в большинстве случаев сопротивляются вторжению деревьев. На лугах же саженцы деревьев принимаются довольно быстро. Целью выборочного опрыскивания является не создание травянок, покрова на обочинах дорог и в полосах отчуждения, а ликвидация высоких древесных пород путем прямой их обработка при сохранении всей остальной растительности. Одного опрыскивания может оказаться вполне достаточно, не считая особенно стойких пород. После этого уже кустарник не допускает возвращения деревьев. Самым лучшим и самым дешевым средством выведения нежелательных растений являются не ядохимикаты, а другие растения.