История дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В первой главе я хотел бы прежде всего позволить себе не согласиться с излишним евроцентризмом, берущим за основу при восстановлении прошлого свою считавшуюся ранее эллинской (к которой она скорее относилась враждебно), затем христианской культуру, прежде чем она превратилась в научно-позитивистскую. После того как начал применяться порох, изобретенный сначала в Китае, а затем вновь открытый (после Херона Александрийского в I веке до н.э.), была придумана паровая машина, а много позже высвобождена сила атома, Запад возгордился и не замедлил дать об этом знать всему остальному миру, и прошлому и настоящему. Мы, по всей видимости, спутали технологический прогресс с развитием философии, которая, по своей сути, не подвержена эволюционному процессу.

На страницах этой книги я буду не раз ссылаться на появившиеся в печати за последние десятилетия многочисленные работы по антропологии и этнологии — двум дисциплинам, значительно расширившим кругозор людей, — которые слегка умерили наш пыл принимать Европу за пуп земли, а себя за главных действующих лиц истории, что все же не помешало утвердить нас в высокомерном отношении ко всему остальному миру. В 1922 году один из виднейших антропологов Люсьен Леви-Брюль сделал в своей работе «Первобытный менталитет»[5] ряд обобщений, которые и семьдесят лет спустя ставят нас в тупик. В главе, посвященной значению снов для первобытных народов и повлиявших на их культуру, он пишет, что для новозеландской народности маори, индейцев Северной Америки, аборигенов Австралии, племени батак на острове Суматра и для многих других народов сны имели огромное значение, так как считались отражением реальной жизни. Ссылаясь на сведения, полученные от миссионеров, он рассказывает, как «первобытные люди» часто обращались в христианскую веру после увиденного вещего сна. «Нередко случалось, что все усилия миссионера обратить в христианство туземца были тщетными до той поры, пока ему не приснился бы сон, а еще лучше, если он повторился», — писал Леви-Брюль, словно речь шла об особенности характера «первобытных людей». Далее он продолжал: «Вот один из доводов, позволяющий отнести такое мышление к разряду «дологического», — формулируя основополагающее понятие антропологии, которое позднее получит развитие в работе Клода Леви-Строса «Первобытная мысль».

Хотелось бы знать, к какому выводу пришел бы один из первых антропологов, если бы он узнал, что некоторые наши президенты и министры не принимают важных государственных решений, пока не посоветуются с ясновидящими или астрологами и не познакомятся с многочисленными гороскопами, предлагаемыми средствами массовой информации в начале каждого дня сотням миллионов проживающих на Западе людей. «Для всех, кто рожден под знаком Водолея, сегодняшний день может оказаться неблагоприятным!» Так кто же больше подвержен предрассудкам?

Присущее первобытному обществу «дологическое» мышление отличается, по мнению Леви-Брюля и современных антропологов, от менталитета людей, живущих в условиях современной цивилизации. Однако в таком случае напрашивается вопрос, как нам относиться к научному толкованию снов — психоанализу, завоевавшему прочное место в культуре просвещенных народов. И разве не прибегают к услугам психоаналитиков некоторые руководители, принимая специалистов на работу на вакантные должности? Не следует ли сделать вывод, что технологические цивилизации отступили в своем развитии назад и опустились до уровня «дологического» мышления? Или же сны пациентов, обследуемых на черных диванах во время сеансов психоаналитиков, и сны ищущих работу людей имеют другое значение и содержание?[6] Однако Леви-Брюль в своей работе отмечает, что «первобытные» народы не придают значения всем своим снам и что «кафры, как и все другие народы, определяющие свое поведение по снам, достигли такого уровня развития, что делили сновидения на плохие и хорошие и верили в правдивые сны, не доверяя снам ложным».

Безусловно, во времена Леви-Брюля у политических деятелей Франции и других стран (таким был, как говорят, президент Соединенных Штатов Америки Рональд Рейган) вошло в привычку тайно советоваться с прорицателями по поводу своевременности принятия того или иного политического решения.

Ранее Леви-Брюль также выделил, как типичный пример «дологического» мышления, веру индейцев племени лента гран чако (антрополог нашел при этом замечательное определение — «мыслительные процессы индейцев») в способность человека быть одновременно и здесь и там, на больших и малых расстояниях. Закономерен вопрос: приходилось ли читать Леви-Брюлю жизнеописания святых, почитаемых в христианских приходах Европы, в частности святой Бригитты Шведской и святой Терезии Авильской, воспаривших высоко над землей навстречу несчастному святому Георгию, который убил дракона (за это был удален из числа святых). Умерший в 1939 году Леви-Брюль не дожил до того дня, когда скончавшийся в 1968 году блаженный Падре Пио был объявлен святым в 1970 году папой римским Павлом VI за дар вездесущности, подтвержденный многочисленными свидетельствами[7].

Выводы Леви-Брюля ставят в тупик, вынуждая нас задаваться вопросами: разве «дологическое» мышление было присуще только «первобытным» народам, и чем таким особенным отличаются верования в вездесущность у индейцев гран чако от веры в такие же чудеса у современных итальянцев? Впрочем, глава этой книги, посвященная африканским религиям, должна развеять заблуждение о «дологической» природе мышления «первобытных» народов, ибо они по своей природе были глубоко религиозны, однако это вовсе не означает, что маори или индейцы племени гран чако не могли понять разницу между приснившимся во сне животным и увиденным наяву после пробуждения.

Наступило время пересмотреть многие постулаты антропологии. Так, Клод Леви-Строс выдвигал идею, что монотеизм (единобожие) способствовало развитию логики и техники[8]. Как доказательство правильности этого утверждения, нам тут же на ум приходит достигнутый странами Запада прогресс. Тем не менее при ближайшем рассмотрении мы не можем отрицать, что логическое мышление не было чуждо грекам, и поклонение не одному, а многим богам не препятствовало развитию научной и технической мысли, когда в III веке до н. э. Эратосфен рассчитал с точностью до тысячной доли километра длину земного меридиана, а в I веке до н. э. Херон Александрийский изобрел паровую машину. Кстати, и китайцам, отнюдь не придерживавшимся единобожия, было присуще логическое мышление, что позволило им сделать многие выдающиеся открытия: еще в IV веке до н.э. ими использовался для освещения природный газ, а в XIII веке была изобретена ракета. А практикующие политеизм (многобожие) японцы давно заткнули за пояс Западные страны, у которых только один Бог. Последнее наводит на мысль: не отстаем ли мы по причине нашего европейского высокомерия по отношению к любым «дикарям», будь то греки или потомки мандарина.

Выявив укоренившийся предрассудок, я хочу надеяться, что читателя не удивит отсутствие ссылки на заключения многих современных антропологов, которые утверждают: всякая религия — заклинаний или традиционная — является по своей сути «дологической» в узком смысле этого слова[9]. Выводы, которые можно сделать на основании данных, имеющихся о не оставивших после себя письменных памятников культурах, сводятся к тому, что религия всегда выполняла социальную роль. После появления работ Эмиля Дюркхейма в начале нашего столетия и в особенности после публикации основного труда ученого «Элементарные формы религиозной жизни» становится ясно: религия является неотъемлемой частью культуры. Эта идея расцвела пышным цветом и дала многочисленные отростки. Когда древние люди встречались с непознанными, грозными, а значит, по логике неандертальцев или кроманьонцев, сверхъестественными силами, такими как молнии, водная стихия, ветер, земля, хищники, или же молили о хорошем урожае, выздоровлении после болезни, успешной охоте или победе на войне, они соблюдали религиозные обряды. Ритуалы обязательно подразумевали распределение ролей, ибо нельзя было допустить, чтобы слабый человек, полагаясь на волю случая, вел от имени рода или племени переговоры со сверхъестественными силами один на один. Совершенно очевидно, что просьба, например, о заступничестве бога молний, сопровождавшаяся, по всей видимости, жертвоприношениями, несомненно отличалась от обращения, например, к божеству, управляющему водной стихией, и должна была происходить в какой-то определенный и исключительный момент[10].

И самое главное, с богами должен был разговаривать человек, облеченный полномочиями, пользующийся авторитетом и наделенный властью, как, например, вождь рода или племени, либо лицо, обладающее магическим даром, «врачеватель», знающий секреты лечения травами и умеющий влиять на ход событий. В первом случае происходит отождествление роли священника и функций короля, во втором — разделение полномочий, на что указал Дюмезиль (сомнительно, однако, что в те далекие времена существовала большая разница между королем и простым воином, племенным вождем или главой рода, которые, думается, не гнушались выступить с оружием в руках на защиту своих соплеменников).

В любом случае, религия в те далекие времена, так же как, впрочем, и впоследствии, была зеркальным отражением в реальной жизни коллективных поверий, совместно пережитого опыта и отношения к действительности. Эта тенденция, безусловно, менялась на протяжении тысячелетий в зависимости от окружающей среды и плотности народонаселения. Ибо отдельные ритуальные обряды навсегда отошли в прошлое вместе с практиковавшими их народами, в то время как другие, наоборот, появились, как, например, Cargo Cult в Океании.

Вот почему древние верования, предшествовавшие — одни на многие десятки тысячелетий, другие всего-навсего на несколько тысячелетий — трем современным великим религиям, не могут рассматриваться с позиций того, что от них осталось в современных вероисповеданиях. Если даже допустить, что гипотеза, приведенная на страницах этой книги лишь для того, чтобы избежать упреков в отсутствии объективности, верна в том, что так называемые «первобытные» племена оказались за рамками исторического развития из-за своей изолированности и отсталости, я продолжаю считать, что они все же развивались во время массовых переселений, войн, эпидемий, природных стихийных явлений, таких как извержения вулканов... Взять, например, папуасов, которых нельзя ограничивать такими же историческими рамками, как населяющие континенты народы, гораздо более многочисленные и процветающие за счет торговли и завоеваний; мы ни в коем случае не можем утверждать, что они не изменились со времен каменного века: во-первых, мы ничего не знаем о том, какими они были, а во-вторых, такая постановка вопроса неправильна по своей сути[11]. Можно только предполагать, что племена и, соответственно, религии изменялись не столь быстро, как населяющие континенты народы, и есть шанс, что по ним можно судить в той или иной степени о том, какими они были в своем первозданном виде. Проводя исследования, мы пытаемся заглянуть в наше далекое прошлое.

Например, на территории современного государства Папуа-Новая Гвинея в Океании люди жили еще сорок тысяч лет назад, а в Африке палеоантропологи ежегодно получают подтверждение, что именно на «черном» континенте впервые появился истинный родоначальник человеческого рода Homo sapiens sapiens. Разве религии, несомненно зародившиеся в доисторические времена, сохранились до наших дней в своем первозданном виде? Конечно, нет, и прежде всего потому, что они не остановились в своем развитии; к тому же мы практически ничего не знаем о них.

Возьмем, к примеру, остров Пасху, поднявшийся с морского дна несколько десятков тысяч лет назад в результате извержения вулкана. Он был открыт в 1687 году отпетым морским разбойником Эдуардом Девисом и какое-то время назывался «Землей Девиса», затем о нем все забыли, пока его не посетил в 1722 году голландец Якоб Роггевеен, и снова о нем никто не вспоминал до того дня, как у берегов Пасхи появились в 1770 году парусники под водительством вице-короля Перу. Остров, как предполагают ученые, был заселен в IV веке до н.э. Теперь он называется Рапа Нуи.

На примере этого острова можно видеть, как опасно делать поспешные выводы и восстанавливать действительность по мифам. Долгое время антропологи[12] придерживались мнения, что остров был заселен с двух противоположных сторон. Безусловно, на острове высадились полинезийцы, и подтверждение тому: корни слов местного языка. Вторая волна миграции берет начало от западных берегов Южной Америки, возможно Перу, о чем свидетельствуют чуждые полинезийцам обороты речи и знаменитые статуи, воздвигнутые, вероятно, неизвестным народом в тот период истории Перу, который носит название Тиаунако. Тур Хейердал полагал, что именно оттуда на остров пришла цивилизация несмотря на то, что ни морские течения, ни направление господствующих ветров не давали основания утверждать, что на Пасху высадились люди, приплывшие с западных берегов Южной Америки. И все же после долгих научных дискуссий эта гипотеза в начале девяностых годов считалась наиболее правдоподобной.

Однако в 1992 году два антрополога, Бахн и Фленлей, поставили ее под сомнение. Прежде всего потому, что большая часть флоры острова попала на остров из Юго-Восточной Азии через Полинезию. Ранее предполагалось, что по крайней мере тростник тотора происходит из Южной Америки, однако исследование пыльцы ископаемых растений позволило сделать заключение, что он рос на острове тридцать тысяч лет и появился значительно раньше цивилизаций в Андах.

Далее, после изучения антропологами черепа и зубов жителей острова Пасхи ученые пришли к выводу, что они принадлежат исключительно полинезийскому типу людей и не имеют ничего общего с народами, населяющими Анды. С лингвистической точки зрения, язык жителей острова ближе к полинезийским языковым группам, чем к наречиям, распространенным в Южной Америке. Даже таинственные надписи ронго-ронго больше похожи на полинезийские.

Наконец, грандиозные статуи, позволившие Хейердалу сделать вывод о влиянии цивилизации Тиаунако или же предшествующей общественно-экономической формации, имели много сходства с монументальными сооружениями, воздвигнутыми на Маркизских островах, Таити и Тонга[13]. Возможно, правильней было бы прислушаться к мнению капитана Кука, который в 1774 году сразу же определил, что первый увиденный им житель Пасхи обратился к нему на языке Таити.

Остров на протяжении тысячелетий населяли в основном, если не сказать исключительно, полинезийцы. Впрочем, именно полинезийские мореплаватели покорили большую часть островов Тихого океана, раскинувшегося на тридцать миллионов квадратных километров. Во все времена почитались подвиги моряков, и нам, европейцам, столь гордящимся открытием Колумба, стоило бы немного поубавить спеси, поразмыслив о том, какой смелостью и мужеством надо было обладать первопроходцам, сотнями отправлявшимися на утлых суденышках на освоение неведомых земель. Находившийся в изоляции с самого начала своего заселения остров Пасха представляет собой идеальную лабораторию для исследования возможного формирования идеи дьявола.

Именно отсюда я предлагаю начать кругосветное путешествие по странам и вглубь веков, чтобы восстановить генеалогическое древо Злого духа.

Учитывая влияние Востока или Запада, можно надеяться отыскать следы существовавших концепций о Зле. Посетив Пасху в 1934 году, задолго до того, как остров стал промежуточной остановкой для всех любителей экзотики, Альфред Метро писал, что местные жители почитают великого бога Макемаке, «верховного атуа и создателя Вселенной». Именно о нем услышали первые христианские миссионеры, однако его имя кануло в Лету после уничтожения местного духовенства в 1862 году[14].

Однако он не был единственным божеством, ибо в местном пантеоне можно найти упоминание о Ронго, Руануку, Атуа-метуа (или боге-отце) и многих других позабытых в наши дни богах. Они вступали в самые разнообразные и невероятные половые связи. Так, совокупившись с богом Округлость, Бог-с-ужасным-ликом породил виноград под названием «попоро», в то время как у бога Роща после связи с богом Ствол родилось дерево маринкуру. Наконец, существование высшего бога Макемаке наводило на мысль о том, что ему должен был противостоять не менее сильный чем он враг.

Однако такового не нашлось, ибо, по свидетельству Метро, «все существа, наделенные сверхъестественной силой, назывались по-разному: аку-аку или татан — слово, производное от имени «сатана» (лишнее доказательство того, что западные антропологи делали выводы при лингвистическом и, возможно, концептуальном анализе слов, опираясь на имеющиеся теории, что ставит под вопрос достоверность полученных ими данных). Между тем не следует относить к одной и той же группе богов всех привидений и добрых духов, готовых всегда прийти на помощь». Таким образом, татан не был единственным злым духом: местный календарь в то время насчитывал не менее сотни имен и включал далеко не всех духов. Кроме того, татан, становясь духом смерти, мог принимать обличье красивой девушки или доброго молодца, ведущего обычный образ жизни, или убогого калеки с истощенным телом, с выпирающими наружу ребрами, со спиной, на которой можно было пересчитать все позвонки. Хитрые и злые, они по ночам проникают в жилище, чтобы терзать живых людей. Однако, несмотря на проявляемую порой некоторую недоброжелательность, эти мелкие божества не воплощают в полной мере Зло и, хотя вышли из преисподней, не являются в нашем понимании посланцами царства Тьмы.

На Пасхе, где колдунами создана целая система табу, сверхъестественные силы делятся на добрых и злых духов и мало похожи на дьявола в том представлении, которое бытует у нас. С этими силами можно бороться, и если один колдун навел на кого-то порчу, другой, более сильный шаман может ее легко снять. Так, например, если на острове хотят свести какого-либо человека в могилу, то берут петуха и зарывают в яму вниз головой, затем утаптывают ногами землю, пока птица на последнем вздохе не прокукарекает имя несчастного. Бедняга неминуемо сыграет в ящик, если другой волшебник не снимет с него порчу. Иначе говоря, в религии на острове Пасха нет однозначного понятия добра и зла, и его подменяет борьба индивидуальных или коллективных антагонистических сил.

Итак, мы теперь знаем, что на острове Пасха нет дьявола. Посмотрим, может быть, он обитает на других островах.

Известный антрополог Бронислав Малиновский на протяжении семнадцати лет изучал племена Океании и, в частности, коренное население Тробриана. С 1914 по 1922 год он посетил более тридцати островов, разбросанных в океане на площади около ста пятидесяти тысяч квадратных километров к северу от Новой Гвинеи. Отчет о проделанной работе: «Аргонавты западной части Тихого океана»[15] стал одним из трех или четырех наиболее известных трудов по антропологии. В то время местные жители отлично видели разницу между lili'и, в переводе мифами, которые существовали с незапамятных времен, и реальной жизнью[16]. Так, легенды изобилуют упоминаниями о летающих лодках, о встающих из-под земли людях (как мужчины из греческой мифологии до появления первой женщины Пандоры), обладающих способностью молодеть, превращаться в животных и другими сверхъестественными способностями; однако островитяне знали, что такого не бывает в реальной жизни или, если быть более точным, не может происходить, ибо никто не видел, чтобы лодки летали. Когда один миссионер поведал местным жителям, что белый человек создал летающие аппараты, они обратились за разъяснением к Малиновскому, который показал фотографии самолетов; и тогда они спросили, существуют ли они на самом деле или же это lili’u. Святое писание, которое проповедовали миссионеры, они также воспринимали как миф и отвергали. По их мнению, чудеса случались в прошлом только благодаря магии, то есть способности если со временем и не совсем утраченной, то ставшей настолько редкой, что чудес почти не бывает. Однако до сих пор колдуны им служат посредниками между реальной жизнью и мифами со злыми духами.

Зло — а это прежде всего болезнь — причиняется людям посредством bwaga’u, в переводе колдуна, а также летающих ведьм, самыми опасными из которых являются невидимые человеческому глазу mulukwausi, парящих над вершинами деревьев и крышами домов и похищающих у человека легкие, сердце, кишки, мозг и язык. Затем идут духи tauva’u, вызывающие эпидемии. Способные превращаться в животных, — в таком случае они не чураются человеческого общества, и их можно опознать по яркому цветному пятну на коже, — они убивают свои жертвы ударом палки или кувалды. Однако их можно задобрить, предложив богатые подарки. К третьей группе злых духов относятся tokway, похожих на наших домовых, которые могут накликать только неопасные болезни.

Как и в трех основных религиях, признающих единого Бога, сфера деятельности злых духов весьма ограниченна: так же как духи покойников незамедлительно улетают на находящийся на северо-западе от Бойовы остров Тума, духи mulukwausi приходят с южной или восточной половины острова Бойова, а также с островов Китава, Ива, Гава и Муруа, в то время как духи tauva’u — с северного побережья острова Норманби, округа Ду’а’у, «и, в особенности, — пишет Малиновский, — из местечка под названием Севатупа».

Если сразу же обратиться к колдунам, они незамедлительно развеют чары злого духа. В качестве примера Малиновский приводит историю, рассказанную дочерью греческого торговца и жительницы острова Обурака. Когда девочка была еще совсем маленькой, к ее родителям зашла колдунья и предложила купить циновку. Отказавшись, родители предложили торговке слегка перекусить. Yoyova, в переводе ведьма, которая привыкла к тому, чтобы к ней относились с большим уважением, не на шутку рассердилась. На следующий день девочка слегла, ее болезнь была настолько тяжелой, что казалось: она вот-вот умрет. Дедушка по материнской линии обратился за помощью к другой колдунье, которая, приняв обличье mulukwausi, отправилась на поиски украденных внутренностей ребенка; найдя похищенное, она тут же совершила обряд по их водворению на место. Малиновский подчеркивает, что рассказчица говорила без тени сомнения в правдивости своих слов.

Мы нисколько не сомневаемся в подобных способностях yoyova. Магические ритуалы совершаются с применением неизвестных нам трав и веществ. Нет ничего невозможного в том, что разгневанная торговка использовала для своих гнусных целей ядовитые вещества, похожие на яды, к которым прибегают на Гаити, когда хотят превратить здорового человека в зомби, в то время как колдунья, к которой обратился за помощью дедушка, знала противоядие.

[5] Lucien Levi-Bruhl. La Mentalite primitive. Presses Universitaires de France, Paris, 1922.

[6] После опубликования журналом «Наука и жизнь» в 1991 году критического анализа учения и результатов клинических психоаналитических исследований многие читатели проявили недовольство отступлением на «архаические позиции, отвергнутые современной наукой...»

[7] Я бы хотел уточнить, что нисколько не ставлю под сомнение реальность некоторых физических явлений, связанных с мистицизмом, и советую в этой связи познакомиться с работой Герберта Ж. Турстона (Herbert J. Thurston) «Физические явления мистицизма» (Les Phénomènes physiques du mysticisme), изданной издательством Gallimard в 1973 г. Я задался целью выявить противоречие между взглядами антропологов на старые и современные цивилизации. Кроме того, мне бы хотелось высказаться по поводу весьма сомнительного на мой взгляд утверждения, что «первобытный» менталитет папуасов, маори или африканцев является врожденным и не претерпевает изменений из-за свойственной этим народностям «дологической» культуры. Мне приходилось не раз летать на самолетах и вертолетах, пилотируемых представителями именно такого «первобытного» менталитета, и я могу, не боясь ошибиться, сделать вывод, что их познания в области механики и воздушной навигации ничуть не хуже, чем у их белых коллег.

[8] Claude Lévi-Strauss. Anthropologic structural. Pion, 1952. Стоит ли напоминать о том, что Клод Леви-Строс был первым, кто смог доказать в работе «Первобытная мысль» (Pensee sauvage), опубликованной издательством «Плон» в 1962 г., что антропология не знает противоречия между логическим и дологическим менталитетом.

[9] Остается только выяснить вопрос, дает ли человеку религия, несмотря на видимость «дологичности» — термин, как мне кажется, невольно образовавший эвфемизм, под которым скрывается понятие «иллогичность», — истинно логическое удовлетворение. Таков смысл указанного здесь ограничительного нюанса.

[10] H. Breuil et R. Lantier. Les hommes de la pierre ancienne. Payot, 1959.

[11] «Easter Island». Encyclopaedia Britannica.

[12] Alfred Métraux. L île de Pâques. Gallimard, 1941.

[13] Paul Bahn et John Flenley. Ester Island, Earth Island. Thames and Hudson, London-New York, 1992. Эти авторы вдобавок утверждают, что закат цивилизации на острове Пасха вызван интенсивной эксплуатацией ресурсов острова и, в частности, скудных лесных богатств, что идет в разрез с бытующим мнением о врожденной мудрости «примитивных» народов, которые якобы умели сохранять богатства природы и окружающей среды. Так же, как майя, жители острова Пасха довели свою землю до полного опустошения, ибо никогда не задумывались о необходимости обновления природных ресурсов. Я вовсе не собираюсь критиковать великолепно изданную «Британскую Энциклопедию» с опубликованной в ней статьей Тура Хейердала об острове Пасха, чьи утверждения отныне отвергаются научным миром.

[14] Bronislaw Malinowski. Argonauts of the Western Pacific. John Hawkins and Associates Inc., New York, 1922.

[15] Vittorio Maconi. Australie et Melanesie. Atlas, Paris, 1980.

[16] В работе «Три эссе о социальной жизни примитивных народов» (Trois Essais sur la vie sociale des primitifs), опубликованной издательством Payot в 1980 г., Малиновский писал: «Миф в том виде, в каком он передается из поколения в поколение в первобытном обществе, не только история, но пережитая реальность». Я бы исправил эту фразу, чтобы избежать путаницы: «но воображаемая реальность».