История дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он поступил еще лучше, выдвинув постулат, заключавшийся в том, что религия принадлежит народу и без его поддержки ничего не стоит. Подобное демагогическое высказывание имело следующее преимущество: оно давало духовенству возможность не только судить о том, что есть Добро и Зло, но также решать политические вопросы, основываясь на волеизъявлении народа. Так, маздеизм создавал не подотчетную правителям параллельную власть.

Эта гипотеза выглядит еще более правдоподобной, если учесть тот факт, что каста жрецов хотя еще не потеряла могущества, но уже почувствовала угрозу своему существованию. Если согласиться с гипотезой триады, выдвинутой Дюмезилем: законодатель—воин—жрец, — маги начали сдавать позиции таким блестящим воинам, какими были Кир и его полководцы, шедшим от победы к победе и под лязг мечей и призывные звуки походного рога сколачивавшим первую империю персов. Реформа Заратустры, наконец, утверждала верховенство духовной власти над светской. По всей видимости, жрецы приняли реформу всерьез, когда в 522 году до н.э. в стране поднялось восстание, в то время как персидский царь Камбис вел без особых успехов кампанию в Нубии (вместе с отрядом еврейских наемников). Самозванец Смердис, выдавший себя за брата царя, поднял провинции против отсутствовавшего государя, а в действительности против всей династии Ахеменидов. Маги перешли на его сторону (Смердис, использовав старый как мир прием, пообещал снизить налоги). Возможно, они предали династию Ахеменидов в надежде на то, что новый царь, к восхождению на трон которого они приложили бы руку, проявит к ним особую благосклонность; иными словами, ими руководили политические интересы. Случилось так, что Камбис внезапно умер. Власть в столице должна была перейти в руки самозванца. И только царевич Хорезма, известный впоследствии под именем Дария I, спас трон, казнил самозванца и оставил магов ни с чем.

Это событие заслуживает нашего внимания, позволяя понять, что двигало людьми, когда они изобретали дьявола: самозванца в действительности звали Гаумата, и он был жрецом. Так же, как современные аятоллы поступили с шахом, маги, как бы выступая глашатаями народной воли, подготовили заговор, который можно было бы с полным правом назвать государственным переворотом. Посадив на трон своего ставленника, они смогли бы установить первую в мире теократию; и в этом они почти преуспели. Говоря языком двадцатого века, это была бы «народная теократия», ибо Гаумата, по-видимому приверженец учения Заратустры, приказал бы разрушить алтари, предназначенные для аристократии, то есть устранил бы религиозные привилегии богачей, как учил зороастризм, насаждавший демократические идеи в Персии. Непростительная ошибка, ибо несмотря на то, что многие сатрапы встали на сторону самозванца, знать крепко держалась за свои привилегии, и династия смогла удержаться у власти.

Дарий собственноручно пронзил копьем самозванца, отрезал ему голову и выставил на обозрение народа. Одержав победу, он тотчас восстановил алтари знати, хотя и почитал Агура-Мазда[161], не выказывая при этом особого религиозного фанатизма. Следует отметить, что поражение не поколебало решимость магов — последователей Заратустры насаждать, как и прежде, свою религию как единственно правоверную, ибо сын Дария Ксеркс запретил на всей территории империи культ бывших богов дэвов, ставших в одночасье демонами. Однако победа праздновалась недолго, ибо преемник Ксеркса Артаксеркс II реставрировал древнюю ведийскую троицу, поставив Митру и Анагиту рядом с единым богом Агура-Мазда.

И наконец, покончив с восстанием, Дарий приказал сделать надпись о своей победе на скале Бехистун в горах Загроса на древнеперсидском, эламитском и аккадском языках, что само по себе выглядело весьма впечатляющим и символическим жестом. Государь непосредственно отстаивал свое право на власть, на которую покушались маги. Раз Дарий отстаивал свои права и привилегии, значит, они кем-то оспаривались.

Так и было на самом деле, ибо зороастрийские жрецы жаждали первенства. В одной из пяти книг Авесты, Вендидаде, написанных самим Заратустрой, была сделана заявка не только на роль религиозного законодателя, но и светского. В случае, если бы удался подготовленный магами государственный переворот, дьявол Ариман получил бы из их рук первый в мире акт гражданского состояния. Все, что недоставало религиозному законодательству, все, о чем мечтало духовенство, было бы предоставлено светской властью. Зороастрийская авантюра, начавшаяся с провозглашения Бога и дьявола в единственном числе, потерпела провал. Однако теократия еще возьмет реванш, когда через восемь веков на престол взойдет «поборник» закона Константин. В любом случае, дьявол был придуман для того, чтобы достичь политических целей; таким образом, можно сделать вывод, что дьявол — истинное дитя политики.

Может быть, опираясь на народное волеизъявление, жрецы насаждали зачатки демократической власти? Такая гипотеза нам представляется маловероятной, ибо прежде всего это означало бы, что в Иране крайне рано начались политические баталии и маги составили свою политическую партию. Абсурдная крайность: если бы такое произошло, маги были бы немедленно уничтожены, например, Киром Великим. В ахеменидской Персии и в самом деле трудно представить организованную политическую оппозицию современного типа. И главное: весьма опасно называть «демократическим» режим, при котором жрецы диктуют законы. В любом случае, как только углубляешься в историю Персии той поры, кажется нелепой даже сама мысль о демократии эллинского типа на иранской почве. Да, если маги в борьбе за власть и опирались на народные массы, то выдвигали лишь демагогические лозунги. Возможно, для их учителя Заратустры все обстояло совсем по-другому.

В самом деле, родственный маздеизму «демократизм» следует искать в ином: в интуиции Заратустры, подсказавшей ему, что религия должна обращаться не вообще к людям, а к сознанию каждого человека. Проповедуя спасение души, другими словами, переместив достижение счастья из этой жизни в мир иной, он прежде всего освободил религию от древних политеистических обрядов, где ожидаемые небесные дары, впрочем, весьма эфемерные, могли даваться одними богами и отвергаться другими. В самом деле, спасение, если таковое будет иметь место, зависело теперь от решения одной власти, а плохая жизнь на Земле — от другой. Зороастризм освобождал отдельную личность от гнета светской власти, не имевшей никакого влияния на небеса и не способной даровать спасение души или отказать в нем.

Вот так Заратустра основал первую спиритуалистическую религию в истории человечества, ставшую основой для трех последующих монотеизмов. Откуда к нему пришло озарение? Ибо он на целое столетие опередил Будду, выдвинув идею о том, что материальный мир представляет собой лишь небольшую часть бескрайних духовных пространств. Учеными высказывались даже предположения, что Будда перенял у Заратустры само собой подразумеваемое презрение к земному миру. В самом деле, взгляды того и другого пророка формировались под влиянием ведизма. А в Индии, опустошаемой с незапамятных времен мощными природными явлениями, постоянная угроза смерти не могла не навести как Будду, так и Заратустру на мысль о бренности земного существования.

С возникновения новой религии духовенство обретало верховную власть, готовую распространиться до самых границ империи и даже за ее пределы. Для полного утверждения не хватало лишь признания таинств. Впрочем, семь веков спустя они станут существенным дополнением к теократической власти. Реформа Заратустры предвосхитила последующие события и оказала влияние на поздний иудаизм, носитель христианства.

Итак, несмотря на жестокость Дария, маги выжили не столько благодаря небесам, сколько поддержке народа. Они даже частично одержали победу, ибо зороастризм получил широкое распространение, и Дарий был вынужден по крайней мере делать вид, что считается с ним. Предполагается, что этот государь был сыном царя Витаспы, обращенного в новую веру самим Заратустрой (что не подтверждено достоверными фактами; более того, утверждалось, что Дарий был двоюродным братом Камбиса). В таком случае он не мог не последовать примеру отца; однако не вызывает сомнений и то, что ему не внушало особой радости все возраставшее влияние жрецов, начавших оспаривать власть. Дарий принял новую религию, как мы уже знаем, с определенной сдержанностью.

Более правдоподобной нам кажется следующая версия: Дарий проявил традиционную религиозную терпимость. При Кире, царствовавшем с 550 по 539 гг. до н.э., на территории Персии имели право на жизнь все религии, в том числе вавилонская и древнееврейская[162]. Несмотря на то что зороастризм исповедовался царским двором, он был только одной из многих религий. Небезызвестно, что Кир был последователем Заратустры, но у нас нет оснований утверждать, что зороастризм был «чистым и строгим», как того желали жрецы, и прежде всего по двум причинам: во-первых, если монарх был бы исключительно приверженцем пророка, он запретил бы приносить дары всем богам, кроме Агура-Мазда; во-вторых, претерпела изменения сама религия[163], став более гибкой.

Подобная религиозная терпимость государя не получила одобрения со стороны магов, а также последователей Заратустры по той простой причине, что ограничивала их власть (возможно, доходы). Насаждая реформированный культ Агура-Мазда, Дарий попал, если можно так выразиться, в Кавдинское ущелье[164], то есть принял унизительные условия магов. Несмотря на репрессии, которым они подвергались, жрецы добились успеха, сумев добиться признания своей новой религии.

Остается выяснить, кто они были, чтобы один из них выдумал дьявола, а другие упоминались в Новом завете, как свидетели рождения Иисуса. Согласно Геродоту, они были уроженцами Мидии и составляли касту жрецов, прорицавших будущее после жертвоприношения белых лошадей, о чем так неодобрительно высказывался Заратустра. По-видимому, они обосновались в Иране во времена мидийского нашествия в середине IX века до н.э. Известно также, что они сыграли важную роль в становлении царства, используя гадание по звездам и шаманские способности. Маги продержались довольно долго, ибо о них мы находим упоминание и при парфянских правителях, и при царях не только из династии Ахеменидов, но и Сасанидов. Только им религия обязана своим влиянием, ибо вавилонские маги прослыли обманщиками.

Вот тут-то можно было бы и закончить нашу книгу: как оказалось, Сатана родился в Иране в VI веке до н.э., и у его колыбели стояли маги. Появление дьявола было предопределено политикой.

Отсюда напрашивается вывод: религиозная власть вступает в противоречие с демократией, даже если это касается небожителей.

В самом деле, перенаселенные пантеоны разрешают непристойные пляски смертных, а затем и их насмешки над Бессмертными. Например, греки, также как и кельты, не отказывали себе в удовольствии отпускать шутки в адрес богов. В политеизмах священнослужители также расходятся во мнениях: по какому праву жрец Аполлона должен поучать жреца Афродиты или Гермеса? Каждый отвечает за себя, а Зевс за всех. Даже в такой основанной на принципе централизма религии, как христианская, мы видим яростное соперничество между святыми, когда Св. Павел решился окрестить не подвергшихся обрезанию и вызвал гнев оставшихся в Иерусалиме апостолов Петра, Якова Младшего, Филиппа и Иоанна. Затем последовало яростное соперничество между Антиохией и Иерусалимом, а позднее между Антиохией и Александрией. А что говорить о политеистической религии! Если Заратустра решился на реформирование иранского пантеона, подобно министру внутренних дел, перекраивавшему избирательные округа, то только потому, что светская власть не набрала еще достаточной силы, а духовная была и вовсе слабой. Культы были разрознены, а ритуалы не упорядочены.

Напрашивается сравнение: маги были предками современных аятолл. Укрепив свое влияние в сильном государстве после наступления реакции и реформы церкви, они не могли без зависти смотреть на светскую власть и не пытаться соединить религию с политикой. Отметим только, что тогда грозила рухнуть вся триада Дюмезиля, ибо олицетворяла собой одновременно государя, воина и законодателя.

Но тут маги просчитались. Создав дьявола, они не сумели найти в нем политический противовес. И это с успехом сделает за них христианство. Однако предок преследователя Фауста окажется таким же долгожителем, как и сами маги. В любом случае, они основали свою религию.

Самым удивительным оказалось то, что сама религия пошла по иному пути, и надолго.

6

МЕСОПОТАМИЯ, ИЛИ ВОЗНИКНОВЕНИЕ

ПОНЯТИЯ ГРЕХА

Большинству наших современников история государства Месопотамия (в переводе с греческого языка Междуречье), которое образовалось в бассейне Тигра и Евфрата на территории, занимаемой в настоящее время Ираком, представляется настолько неясной, что походит на туман, поднимающийся над болотами, которые покрывают значительную часть ее площадей. От Бан-Лама на северо-востоке и Насирья на западе до южной окраины с впадающим в Персидский залив каналом Шатт-аль-Араб простираются похожие на бескрайнее болото земли, которые мешали освоению новых пригодных для земледелия мест, куда до недавнего времени можно было добраться лишь на принадлежавших местным рыбакам примитивных, похожих на гондолы пирогах taradas и balams, с острыми носами, как кончик лезвия ножа или чувство собственного достоинства.

На эти Богом забытые земли почти не ступала нога европейца, да и сами иракцы вплоть до конца XX века, когда сюда наконец-то докатился прогресс, не проявляли интереса к этим районам, где телефон и кредитные карточки воспринимались как чудо. Вчерашняя Месопотамия, а ныне Ирак, остается для мирового содружества страной, обреченной разделить судьбу регионов, которые древние картографы, не имея достаточных сведений, обозначали тремя латинскими словами: Hic sunt leones («Там водятся львы»). Если в эти края сегодня случайно забредет путешественник, то он с трудом поверит, увидев рассекаемые утлыми суденышками водные просторы, которые похожи на моря крови в лучах заходящего солнца, что здесь когда-то била ключом жизнь и процветали Вавилония, Ассирия, Шумерское царство. И ему никогда не придет в голову мысль, что Месопотамия была родиной западной философии. И даже застывшая в своем великолепии Греция — страна, которую принято считать спасительницей просвещенного человечества от восточной смуты, — не сумела устоять против влияния народов, живших на топких берегах Евфрата и Тигра.

И тем не менее все обстоит именно так. В долинах этих рек — Ашшур и Аккад на севере, Вавилония и Шумер на юге — появились богатейшие государства, изменившие вначале судьбу Востока, а затем и Запада. В этих местах в 6300-е годы до н.э. люди научились ткать полотно, а спустя два или три века одомашнили скот и стали употреблять в пищу молоко. К 3700 году до н.э. в низинах Шумера выросли первые города-государства. Именно в этих краях люди изобрели печать[165]. А в 3400-е годы до н.э. было придумано колесо.

К 3100-м годам до н.э. относится самое выдающееся творение человеческой мысли, позволившее обессмертить духовную жизнь народов: возникновение письменности[166] в Шумере. Еще не закончился бронзовый век, а уже были начертаны клинописью на двенадцати табличках, найденных в Ниневии в царской библиотеке Синахериба и Ашшурбанипала, три тысячи строф эпоса о Гильгамеше. Так, почти четыре тысячелетия спустя благодаря кропотливому труду нескольких одержимых наукой ученых в пыльных хранилищах библиотек человечество узнало о том, как Гильгамеш[167] отверг любовь богини Иштар[168], пораженной в самое сердце красотой юного полубога, который превыше всего ставил дружбу с Энкидом[169]. Однажды друг умер, и печаль окутала сердце Гильгамеша:

И герой решается встретиться с самой Смертью на берегу океана Усопших. И напрасно колдунья Сидури Сабиту пытается образумить молодого человека рассказом о бренности земного бытия. Гильгамеш отправляется в Подземное царство в поисках эликсира жизни. Возвратившись ни с чем, он наконец-то осознает, насколько незащищенным бывает человек[170]. Утнапиштим[171], хозяин Блаженного острова, расположенного за океаном Усопших, внушает Гильгамешу, что все героические доблести и победы не что иное, как дар богов, а не поощрение за прошлые заслуги. Несколько строф посвящено несправедливости богов. Сильные мира сего обязаны своими успехами только случаю, а неудачниками люди становятся только потому, что от них отвернулась удача. Об эпосе о Гильгамеше ученые отзываются — в особенности в настоящее время — с похвалой, возможно и не совсем незаслуженной: главной темой первой поэмы в истории человечества стало прославление непомерной мужской силы, и только Гомеру много позже удалось создать произведение, сравнимое по значению с этим эпосом, изобразив художественными средствами вызов человека судьбе. Зло, каким является смерть, уже само по себе несет пронзительное отчаяние. Однако следует признать, что Месопотамии уже приходилось быть игрушкой в руках небесных сил, когда случился Всемирный потоп, о котором Утнапиштим поведал Гильгамешу. Внезапное бедствие стало доказательством дурного характера богов.

Катастрофа, произошедшая, согласно клинописным текстам, в 2000 г. до н.э., по-видимому, имела место, и доказательством тому служат иловые отложения, обнаруженные археологами во время раскопок древних поселений. Однако до сих пор нет достаточно обоснованного датирования этих слоев[172]. Для древних народов, включая проживавших в этих краях в VIII и VI веках до н.э. евреев, потоп был вселенским, так как под ним оказалась почти что вся Месопотамия. Несомненно, земли не покрылись полностью водой, как гласит легенда.

После Потопа, или потопов, население Месопотамии поняло, что боги не всегда благоволят к человеку. Однако для вторгшихся в Месопотамию семитов[173] была неприемлема сама мысль о враждебности богов, особенно в том виде, в каком представляли жители Месопотамии; вот почему евреи заново истолковали ее и включили в Ветхий завет, на первый взгляд, более приемлемый, но тем не менее неприукрашенный образ ревнивого и мстительного Бога, который не относился к местным жителем так же благосклонно, как Зевс к грекам.

По всей видимости, Месопотамия, так же как, впрочем, и Иран, была заселена в глубокой древности. Однако нам до сих пор неизвестно, какими народами. И в этом есть своя ирония судьбы: и автотурист, и редактор газеты «Journal officiel», и булочник, и выгуливающая пса молодая женщина, и текстильный король не знают, кто из их древних предков изобрел колесо и письменность, научился выращивать и выпекать хлеб, одомашнил животных, придумал, как из конопли и льна производить ткань для одежды. Не больше мы знаем и о происхождении шумеров. Все же у нас есть все основания полагать, что они пришли с восточного берега Евфрата, ибо в легендах упоминается существовавшее ранее селение Дер-ин-Ашунак: его остатки были найдены в окрестностях Асмара в сорока километрах на северо-восток от Багдада.

Язык шумеров также не позволяет нам сделать какие-то определенные выводы: не принадлежа к индоевропейской группе, он стал предметом до сих пор неутихающих споров ученых[174]. Белые пятна в истории весьма досадны, ибо не дают возможности воссоздать историю вероисповеданий и проследить за развитием техники в Месопотамии; и нам остается только надеяться на будущие открытия ученых.

[161] W.B. Henning. Zoroaster. Politician or Witch Doctor. «Oxford University Press», 1951. «Histoire de 1’Iran», XXX. По примеру своего предшественника Кира, Дарий не исповедовал зороастризм в чистом виде, как того требовал Заратустра, ибо не отказался от культа низведенных в демоны дэвов. И только в провинциях, как, например, Вавилонии, он запретил все культы богов, кроме Агура-Мазда.

[162] «History of Iran», Encyclopaedia Britannica, 1983.

[163] Иранская веротерпимость была общеизвестной, хотя персидские цари прослыли приверженцами зороастризма. Не кто иной, как Кир, разрешил древним евреям, жившим в изгнании в Вавилоне, снова вернуться в Иерусалим и заново отстроить город. Дарий распорядился восстановить храм в Иерусалиме, а Артаксеркс I не препятствовал формированию иудаизма. Как известно, последователи других религий не последовали примеру иранских царей. Известно также, что своим указом Дарий обязал сатрапа Гадатаса из области Магнесия на Меандре со всей строгостью следить за соблюдением привилегий местного храма Аполлона. Как бы то ни было, греческие оракулы пользовались уважением на всей территории государства (статья «Persia» (Персия) в энциклопедии Encyclopaedia Britannica, 1962.

[164] Там в 323 г. до н.э. римские легионы попали в засаду, устроенную самнитами, и сдались врагу, и их в знак унижения прогнали «под ярмом», воротами из копий. — Прим. переводчика.

[165] Печать служила доказательством полномочий послов, достоверности грамот и писем. В Месопотамии пользовались роликовой печатью. — Прим. переводчика.

[166] Следует заметить, что письменность в том виде, в каком мы ее знаем, прошла несколько этапов развития, начиная от возникновения финикийских алфавитных букв во II тысячелетии до н.э. и кончая созданием греческого алфавита. В.Е. Пуеш (V.E. Puech). «Происхождение алфавита» — Критское линейное письмо и клинопись II тысячелетия (Origine de l’alphabet — Documents en alphabet linéaire en cunéiforme du II millenaire). Библейский журнал (Revue biblique), № 93, 1986, и Франсуаза Брике-Шатонне (Francoise Briquet-Chatonnet). «Рождение алфавита» (Naissance de l’alphabet), «История» (L’Histoire), № 156, июнь 1992.

[167] Легендарный царь города Урука, отличавшийся неуемной энергией. — Прим. переводчика.

[168] Иштар — главная богиня вавилонского пантеона, покровительствовала любви, женскому плодородию, иногда несла смерть и развязывала войны. Символ богини — планета Венера. — Прим. переводчика.

[169] После того как подданные Гильгамеша обратились к небесам с просьбой оградить их от неуемной энергии своего государя, боги смилостивились, и из чащи вышел лесной человек по имени Энкид. Долго Гильгамеш боролся с ним, но так и не смог одолеть. По окончании поединка молодые люди познакомились и подружились. После того как Гильгамеш отверг любовь Иштар, на него напал бык по наущению мстительной богини. Царевич убил его. В наказание богиня отобрала жизнь у Энкида. — Прим. переводчика.

[170] The Babylonian Gilgamesh Epic. Oxford University Press, 1993. В работе, изданной под руководством Эндрю Жоржа (Andrew George), приводятся отрывки из неизвестных до сей поры текстов. Надо сказать, что имеются две версии легенды о Гильгамеше: самая древняя, вавилонская, и ниневийская. По вопросам выяснения подлинности, числа и исторической ценности отрывков следует обратиться к работе Жана Боттеро (Jean Bottéro). Эпопея о Гильгамеше (L’Eрорéе de Gilgamesh). Издательство Gallimard, 1992.

[171] Предок Гильгамеша, спасшийся от Всемирного потопа. Он одарил своего потомка травой вечной юности. И юный герой решает продлить жизнь не только себе, но и своим подданным. Однако змей выкрал траву. И только тогда Гильгамеш понял, что главное для человека не сама жизнь, а бессмертие его дела. И он стал без устали трудиться на благо своего народа. — Прим. переводчика.

[172] Первые упоминания о всемирном потопе были найдены учеными в шумерских текстах в 2000 году до н.э. Однако, несмотря на наличие слоев ила и песка, датируемых более ранним периодом, они не соответствуют друг другу стратиграфически, как отмечает Encyclopaedia Britannica («Flood in Religion and Myth»), а возможная причина тому — сейсмические явления. В Уре отложения глины на глубине от 3,7 до 2,7 м относятся приблизительно к III—IV тысячелетиям, в то время как в Кише подобные отложения расположены на глубине 0,3 метра и сделаны в 2800 годах до н.э. В Эреше и Шуруппаке отложения датируются тем же периодом, но располагаются на глубине между 1,55 и 0,6 м. Однако в Ниневии были найдены 13 отложений на глубине от 21,1 до 21,3 м. Encyclopaedia Britannica делает вывод, пока еще никем не оспоренный, что в этих местах был не один, а несколько потопов, вероятно связанных с изменением климатических условий. И в людской памяти, по всей видимости, запечатлелся тот из них, который имел самые разрушительные последствия.

[173] Неизвестно, когда впервые появились семиты; некоторые ученые считают, что они пришли раньше шумеров («Babylonia and Assyria», Encyclopaedia Britannica). И вопрос этот так и остается открытым, так как до сих пор неизвестно, где же находилась колыбель протосемитских языков: в Курдистане, или в Аравии, или в Месопотамии. Жорж Ру (Georges Roux) в своей работе «Месопотамия — историко-политическое, экономическое и культурное исследование» (La Mésopotamie — Essai d’histoire politique, économique et culturelle), вышедшей в издательстве Le Seuil в 1985 г., составил примерный список этих «белых пятен».

[174] Jean Bottéro. Mesopotamie — L’écriture, la raison, les dieux. Gallimard, 1987. Первый дошедший до нас образец письменности был создан на языке, «не похожем ни на один известный и отличавшемся от аккадийского, как восточно-тибетский от французского». Боттеро приводит случай, когда в коридоре института два почтенных профессора поколотили друг друга зонтами, ибо только так могли разрешить свой лингвистический спор... Отметим также, что, несмотря на некоторые ошибочные представления, бытующие в околоуниверситетской среде, совокупность древних средне- и ближневосточных языков представляет собой еще совсем непознанную область, о чем, например, свидетельствует сообщение члена Академии словесности Эммануэля Ляроша (Emmanuel Laroche): «Языки и цивилизации Малой Азии», стр. 407—412, опубликованного в «Ежегоднике коллежа Франции» (Annuaire du Collége de France) за 1974 г.