Но твёрдо уверен в одном — он никогда не тронет и пальцем свою обожаемую младшую сестрёнку. Так что если это цена за то, чтобы провести ночь с тобой — и оставить тебе свою частицу… я готов заплатить.
Как сильно все изменилось с тех пор, как ты появилась здесь, моя Мэг.
Как сильно изменилась цена — и то, что я хочу купить за эту цену.
Тогда я собирался обмануть тебя, чтобы с твоей помощью получить свободу.
Теперь… Больше всего на свете, больше жизни сейчас мне хочется возродится снова — в нашем с тобой ребёнке, Мэг.
А ты расскажешь нашему сыну мою историю не так, как это в учебниках, сердце моё. Я это знаю.
…Я хотел быть нежным с ней в её первый раз.
Я правда пытался.
Но очень скоро полностью потерял контроль. Как это всегда бывало с нею рядом.
Я видел, что ей больно. Я был в самое сердце сражён тем, как доверчиво и покорно она принимала от меня эту боль. Ведь в любую минуту моя маленькая колдунья могла просто уйти. Но она оставалась со мной.
И принимала всю мою ярость и голод.
Всю злость и ожесточённость, что накопились за десять лет моего смертельного одиночества.
До синяков, которые наверняка останутся на её нежном теле от моих пальцев.
Я пытался сказать ей без слов, как много значит для меня её жертва.
Я пытался губами написать на её теле клятву в том, что как бы ни сложилось дальше, она — лучшее, что случилось в моей жизни.
Она широко распахивала свои огромные глаза и смотрела куда-то мимо меня, смотрела в себя, прислушиваясь к тому, что происходит сейчас с ней. В ней. И я был заворожен этим зрелищем.
Я же мог смотреть только на неё.
Поэтому я не пропустил тот момент, когда для неё к боли стало примешиваться наслаждение. Такое же пряное, острое и опасное, как то, что чувствовал я сейчас. И мы стали делить эту горькую сладость на двоих.
Надеюсь, музыка её стонов и хриплых вскриков останется в моих ушах навечно и заглушит голос проклятой Темноты.
Теперь ты тоже знаешь, как можно терять контроль, — да, моя Мэг?
Когда ты впиваешься тонкими пальцами мне в спину, когда царапаешь кожу до крови, когда твои стройные ноги обвивают мои бёдра — так, будто боишься выпустить меня хотя бы на секунду из своих объятий — о чём ты думаешь?
Неужели тоже предчувствуешь, что для нас есть только одна эта ночь?
За которую я трижды делаю тебя своей.
Потому что тоже не могу выпустить из рук ни на миг.
Я хотел бы остановить движение солнца на небосводе.
Я хотел бы убить его, чтобы кроваво-алый рассвет никогда не наступал.
Я хотел бы, чтобы наша последняя ночь длилась вечно.
Глава 14 (Мэг)
Медленно-медленно выплываю из забытья.
Безумно не хочется. Поэтому всеми силами стараюсь задержаться где-то на границе сна и бодрствования.