Вздыхаю.
Подхожу к брату и обнимаю, неловко к нему наклонившись. Он в ответ укладывает здоровенную лапищу мне на голову и ворчит что-то, как медведь в берлоге. Нам становится уютно и тепло, как в детстве. Остро вспоминается, как драгоценные мгновения разговоров и шуток с братом было единственное, что хоть как-то скрашивало моё существование в детстве.
Смущенно целую его в кончик уха.
— Прощаю, так и быть. Только больше чтоб никаких женихов!
— Больше никаких женихов, — соглашается Дункан. — В этом году.
Пихаю его локтем под дых, он изображает, что больно, чтобы мне сделать приятно. Не удерживаюсь и прыскаю со смеху. Нам так весело — как когда-то, как в детстве. В те редкие минуты, что он мог вырваться ко мне от многочисленных забот, которые свалились на него после смерти родителей, когда он стал главой рода Роверт.
Пока ухожу, в спину несётся, пополам с усмешкой:
— Насчёт Фостергловера хотя бы подумай! Если что, я вам своё благословение дам!
Неожиданно это выбивает из колеи.
Настолько, что едва закрыв за собою толстую дубовую дверь, прислоняюсь спиной к стылым камням, которые немедленно впиваются могильным холодом в тело под тонким платьем.
Ну да, конечно он не против! Алан же племянник его лучшего друга, лорда Закатного края, Финбара Фостергловера… Самая лучшая кандидатура в женихи для меня по всем статьям, если так подумать.
Почему так тошно на душе от этой мысли?
Бью затылком об камни и сама же морщусь от боли.
Ты же знаешь, почему, дурочка Мэг!
Потому что сердце всё ещё плачет и тоскует по тому, кандидатуру которого твой брат не одобрил бы никогда и ни за что.
Разворачиваюсь порывисто и упираюсь горячим лбом в камень. Обеими ладонями — на грубую поверхность едва обтёсанных крупных валунов. Словно так могу почувствовать… словно камень может мне сейчас рассказать… Это обман слуха, конечно же, но мне и правда чудится тихий шёпот от обломков древних скал, из которых сложен холд Нордвинг. Сковывающий по рукам и ногам, тянущий вниз, вниз, вниз колдовской призыв.
Скоро ночь. Наше время.
Её приближение по-прежнему ощущаю всем телом. По огню на коже, по вздыбленным волоскам на затылке, по тому, как острее чувства и запахи, как быстрее бьётся сердце предвкушением — глупое, глупое сердце, никак не желающее забывать эту привычку.
Пальцы сжимаются в кулаки.
Две недели, как я не видела Бастиана. Две недели, как умираю заживо от желания увидеть.
А сейчас… он впервые настолько близко от меня. И я не знаю, где взять сил, чтобы своей жажде противостоять.
9.19
==дорогие читатели! Глава от Мэг (девятая) получается гигантской) так что в ближайшее время я планирую ее разделить на несколько глав, могут приходить лишние уведомления о продах из-за правок текста!==
Я не знаю, что сделала бы в следующий момент — быть может, поддалась бы, наконец, самоубийственному зову.
Но скрипнула дверь, и я испугалась, что в коридор выйдет Дункан, а я не знаю, как буду объяснять, почему стою тут до сих пор.
Поэтому инстинктивно переместилась.
Туда, откуда уходила в Нордвинг… в дом Алана Фостергловера.
Камин догорел, седые угли не источали даже капли тепла, и в стылой комнате было холодно. Наступала ночь, ветер приносил с моря дыхание глубоких волн, а кто-то забыл закрыть окно. Впрочем, почему — «кто-то». Здесь живёт только один человек. И вечно пунктуальный, аккуратный и правильный до невозможности Алан должен был очень сильно быть выбитым из колеи, чтоб так поступить.
Мне вдруг стало не по себе.
Захотелось срочно его найти. Внутри возникло и ширилось чувство, будто что-то случилось.