Кукла оживает.
— Ну? Ты всё ещё здесь? Я же сказала тебе главное. Иди!
Но я будто приросла к стулу и не могла сдвинуться с места.
— Или… ты задашь вопросы, которые хочешь на самом деле?
Я вздрогнула.
— О да-а-а-а… Ты ведь ходила к нему, правда же? — мерзкая улыбка зазмеилась по ее губам. — К Бастиану! Ходила, не отпирайся! Не могла же ты быть такой нелюбопытной, чтоб не посмотреть на собственного жениха.
Я нервно оглянулась на дверь. Надеюсь, Алану ничего не слышно.
— Почему вы спрашиваете?
Очень живо вспомнились слухи, которые ходили про эту… и Бастиана. Кем они были… друг для друга.
— Ходила, ходила, не отпирайся! — кончиком языка она облизала губы, и меня начало мутить. — На твоём месте я бы ни за что не упустила случая лишиться девственности с по-настоящему искусным любовником. Ах, каким он был!.. Горячим, страстным, нежным… До сих пор вспоминаю и жалею, что такой мужчина пропадает.
Я вскочила, стул подо мной противно чиркнул по дощатому крашеному полу.
Кров жарко прилила к щекам, сердце стучало в висках как сумасшедшее.
— Я… не такая дура, чтобы ходить на свидания к преступникам!..
— Ну, и как он? Всё так же хорош? — мечтательно спросила Райна, как будто даже меня не слышала.
Вот же… Я ощутила неподдельный гнев.
Бабник! Каким был, таким и остался. Наверняка, в его постели пол Ордена перебывало. У него, видимо, особая склонность к колдуньям. Я ещё больше разозлилась на саму себя, на собственную наивность. Думала, дурочка, что ты его сама привлекла… а просто в типаж попала.
Хотя… вряд ли я хоть вполовину так же красива, как Райна была тогда, если верно то, что о ней говорили. Да и сейчас в её речах ощущается эхо той самой Райны, характер уверенной в себе женщины, которая привыкла, что ею восхищаются. Яркой, заметной. Мимо такой ни один мужчина не пройдет. Если в кого и влюбляться, то в таких.
— Вы любили друг друга?
— Какие глупости, деточка! — фыркнула колдунья. — Даже если бы я и хотела чего-то подобного. Бастиана интересовало в женщинах лишь тело. Ему дела не было до таких глупостей, как чувства. Поверь, многие пытались! Многие мечтали стать будущей королевой.
— И Вы тоже хотели?
— Я? О, мне было достаточно того, что он вытворял с моим телом, — снова хищно облизнулась колдунья.
Кобелина! Гадкий, отвратительный, развратный… У меня перед глазами словно поплыла мутная пелена.
Я решила, что достаточно наслушалась этих гадостей, и развернулась к выходу.
Какая же я молодец! Выпуталась раньше, чем он разбил бы мне сердце. Ведь он не успел? Ведь правда же? Я справлюсь. Заживёт. Уже почти зажило.
У самой двери, уже коснувшись рукой округлой деревянной ручки, я твёрдо сказала:
— Это всё в прошлом. Да, я заглянула… пару раз из любопытства. Но это была ошибка. Больше не повторится.
В спину мне полетел ехидный смешок.
— Ну да, ты же правильная девочка! И никогда не совершаешь неправильных поступков. Ха!.. Как жестоки бывают правильные люди.
И я почему-то не могу повернуть чёртову ручку. В сердце закипает что-то глухое, тёмное, по-звериному тоскующее. Что-то, готовое выть и оплакивать своё несвершившееся безумие.
Наше несвершившееся безумие.