— Да я поняла уже, — ворчу и пожимаю протянутую здоровенную ладонь. Он в ответ сжимает мою осторожно.
— Голодная?
— Ничего не хочу, только спать, — морщу нос.
Фостергловер поднимается с дивана, поводит плечами, разминает шею.
— Так и спи. Собственно, я тебе хотел предложить тут и заночевать. Во-первых, что-то мне не нравится вся эта история — надо разобраться, это ты на случайного грабителя наткнулась, или что серьёзней. Во-вторых, всё-таки присматривать меня назначили. Так что предлагаю с этого момента и начать. Что скажешь? Я в соседней комнате, места тут достаточно — старый друг семьи переехал, дом пустует, мне отдали ключи. Но если не хочешь, провожу домой.
Смотрит выжидающе.
Ждёт моего решения. Не давит.
Я понимаю, что первое впечатление не обмануло — хороший он. Кажется, у меня тут неожиданно в Саутвинге появился друг.
— Спасибо, но я лучше утром снова приду, — улыбаюсь смущённо.
Алан тщательно маскирует разочарование.
— Как знаешь. Я встаю рано. Приходи. С меня завтрак. Расскажешь подробно все, что с тобой сегодня приключилось. Попробуем вместе разобраться.
— Договорились.
Кажется, и правда стоит ему рассказать… часть моих злоключений в последние дни. Только то, что не касается слишком личного.
Заныла шея.
Я потянулась привычным жестом потереть покусанную кожу, но вовремя сдержалась.
— Была рада познакомиться!
— Я тоже… Мэгги.
Под удивлённым взглядом голубых глаз я перемещаюсь в пространстве.
Убеждая себя в том, что просто мне жалко затраченных усилий. И если уж так много времени потратила на уборку, грех будет не воспользоваться плодами собственного труда.
— Я дома!
Говорю неизвестно зачем. Как будто портрет может меня услышать.
Моя поехавшая кукушечка констатирует, что вот теперь у портрета довольные глаза. На всякий случай решаю не говорить, что у меня друг появился, потому что непременно приревнует.
По стеночке, на подгибающихся ногах ползу к двери, проверяю, что заперто. Даже в пространстве скакать сил нету, мне едва хватает, чтобы доползти до постели, скинуть платье, в котором валялась по грязным переулкам, и нырнуть под одеяло.
Вот теперь мне спокойно. Теперь наконец-то чувствую себя в безопасности.
Завтра буду осмысливать и разбираться.
Это был ужасно долгий и трудный день. Всё тело ломит, голова трещит, мозг кипит… но прямо сейчас, в пахнущей сухими розами постели, под старыми рисунками, на которых корабли расправляют паруса и плывут куда-то за туманный горизонт, мне очень хорошо.
9.7
Когда на следующее утро перемещаюсь в дом Алана Фостергловера — сперва на диван, в единственную визуально знакомую мне комнату, — слышу где-то неподалёку приглушённое посвистывание.
Всегда завидовала жизнелюбивым людям! Всё-таки, что-то Фостергловерское в этом рыжем однозначно есть. Пусть и не в такой степени, как я боялась. С трудом себе могу представить любителя попоек и шумных компаний, который бежал бы в такую глушь и сознательно выбрал жить затворником в старом доме, в самой бедной и глухой части Саутвинга. Тем более, бежал бы от общества вешающихся на шею девушек.
Наверное, этот парень — исчезающий вид.