Ничего. Ничего. Я сильная. Я справлюсь. Я не буду о нём больше думать. Вырву из книги своей жизни эти страницы, сожгу, развею пепел.
Кутаюсь в халат, прошу служанок ванну.
И долго, долго, долго — до скрипа, до скрежета зубов, до звёздочек перед плотно зажмуренными веками стираю с себя его прикосновения.
«Мэг… Не уходи!.. Не смей!..»
Губкой тру плечи до боли. Слёзы закипаю снова, горькие, жалкие, стыдные.
Зачем ты так со мной? Почему? Что я тебе сделала?
Я хотела быть твоим светом.
Я хотела, чтоб ты был моей силой.
Я хотела доверять.
Я хотела любить.
Я хотела принести тебе свою бесконечную, бесконечную нежность.
Ты хотел от меня только одного.
Выбрасываю проклятую губку, закрываю обеими ладонями лицо, давлю крик.
Сижу в воде, пока она не выстуживается полностью, пока не становится почти ледяной. Мне нужно вытравить из себя проклятый жар, который до сих пор, до сих пор горит там, внутри, и не желает, проклятый, никак потухать — как только вспоминаю прошедшую ночь.
Меня бьёт дрожь, когда кое-как заставляю себя выбраться, влезть в тёплый халат… высушить волосы уже сил не остаётся. Сжимаюсь на краю постели в бессильный леденеющий комок, подтягиваю колени к груди, хочу стать меньше, хочу стать точкой, хочу исчезнуть совсем.
Потому что меня накрывает ломка. Невыносимая.
Потому что на холд Нордвинг опускается ночь. И я хочу к нему.
Хочу. Хочу. Хочу.
Мне нужно снова этой отравы, этого медленного яда. Хотя уже знаю теперь, что он меня может только убить.
Нет! Не могу, не должна, не опущусь до того, чтобы снова вернуться к нему после того, что было. От меня должна остаться хотя бы гордость — если уж всё остальное разбито вдребезги.
Я цепляюсь зубами в подушку, чтобы удержаться и не переместиться к нему.
До утра путаюсь во влажных белых простынях. Комкаю пальцами одеяло. Рассвет встречаю сухими невидящими глазами. Засыпаю снова под утро. Я уже слишком привыкла жить так.
Это повторяется ровно три дня и три ночи.
Три чёртовы бессонные ночи, за которые я впиваюсь себе в руку до крови, чтобы не думать, не представлять, как он ждёт меня тоже, как ходит хищным зверем по своей клетке — зверем, у которого из-под носа украли добычу.
Не представлять, как набросится на меня, стоит мне появиться снова.
Не представлять, как я буду загораться от каждого прикосновения.
Не представлять, насколько мне будет плевать на доводы рассудка, как буду обдирать с него одежду сама, как буду подставлять губы, ловить нетерпеливые пальцы. У меня болит всё тело от того, как нужны мне его руки прямо сейчас.
Задыхаюсь, сжимаю зубы сильнее, чувствую металлический привкус во рту.
Я сильная. Я справлюсь.
Повторяю снова и снова как клятву, как заклинание, как молитву.