К счастью, вроде бы успел сказать главное.
А теперь уже всё равно.
Я хочу, чтобы это прекратилось навсегда.
Пусть это закончится на мне.
Быть может, тогда я правда смогу искупить свои грехи.
Нет, не те, которые совершил когда-то, в юности — эту вину я искупил сполна за десять лет в подземельях Замка.
Мой самый главный грех — тот, что я врал тебе, моя Мэг. По крайней мере сначала, когда ты только появилась в моей камере, озарив её как солнце.
Я думал, ты — всего лишь лестница на свободу. Но потом истина ударила прямо в сердце, как зазубренный нож, который невозможно вытащить из раны.
У меня теперь есть то, что для меня дороже, чем даже моя жизнь.
Я люблю тебя, Мэг.
Я никогда бы не смог сделать тебе больно.
Глава 21. Бастиан и Мэг
Совы… откуда здесь совы?..
А, ну да, это же Совиный дом…
Мысли отрешённо перекатываются в моей голове, как потерянные перья в пустой башне.
Меня что-то толкает под спину, плечи, руки… А потом острый клюв прилетает прямо в затылок.
«Тупица!! Мэгги бы из-за тебя, дурака, все глаза выплакала!!»
Какой-то новый голос. Но вроде знакомый. Мальчишка…
Неужели ещё кто-то забрался мне в голову и будет теперь выклёвывать мозг?
Плевать.
Я слишком устал, чтобы об этом думать.
…Из небытия меня выдёргивают чьи-то руки. Нет сил открыть глаза, чтобы посмотреть, чьи.
— Господи, господи, господи… Он не дышит! Не дышит, Милисента! Что делать?!
— Как минимум, прекратить истерить. Держи его под плечи!
В рот мне льётся какое-то жгучее пойло. Ничего противней в своей жизни не пробовал.
Закашливаюсь.
Дрянь редкостная!
Но, по крайней мере, теперь мне не больно дышать.
Кое-как разлепляю веки. Это чувство мне знакомо. Когда слишком долго был во тьме. Свет первое время ослепляет. Лицо надо мной расплывается. Я предпринимаю нечеловеческие усилия, чтобы сфокусироваться. Я обязан увидеть это лицо.
Она ничего не говорит. Только слёзы градом по щекам. Красивая какая, даже когда плачет…