— Всё это время я был одержим тёмной силой, которая требовала от меня лишь одного — взять то, что было мне с такой наивностью предложено. Чтобы выбраться на свободу. Я должен был привести тебя сюда. Иначе она меня убьёт.
— Что ты говоришь, я не понимаю?
В уголках моих глаз что-то мокрое.
Вытираю машинально и вижу, что это кровь.
Жуткое, должно быть, зрелище со стороны.
Тьма в моей голове предвкушающе шипит:
«Какой хороший, какой послушный мальчик. Ну же, ещё немного! Подведи её к краю. Я дала тебе много времени с ней, почти год, как ты и просил. Слишком щедрый подарок для такого неблагодарного. А теперь ты выполни свою часть сделки! Вспомни, какой ценой ты выкупил у меня свою жизнь, мальчишка! Осталось чуть-чуть. Столкни её вниз! Отдай мне! И тогда я уйду из твоей головы навсегда. Тогда только ты станешь по-настоящему свободным».
А я ведь давно подозревала, с ним что-то происходит.
Я это предчувствовала и раньше, замечала — что-то не так, по тому, как он морщится иногда, как бледнеет, будто вся кровь пропала из его тела, и он становится как живой мертвец. Он говорил, что у него просто болит голова — не привык к такому количеству солнца и чистого воздуха.
Я, идиотка, убеждала себя, что так и есть. А надо было бить в набат и срочно искать решение проблемы.
И вот теперь уже поздно.
Все, что могу — это быть рядом.
Делить с ним его боль до самого конца.
Отступаю от стены и делаю шаг.
Мне страшно, но делаю ещё один. И ещё.
Чёрные провалы глаз совсем близко. Мне вдруг кажется на мгновение — что этими глазами на меня смотрит кто-то совсем другой.
Пугаюсь, что этот кто-то забрал себе моего Бастиана.
Что я никогда его больше не увижу.
Но эти слёзы кровавые на его щеках — это всё ещё он. Никто другой не мог бы оплакиватьтакнаше неслучившееся счастье.
Подаю ему руку. И мы переплетаем пальцы.
Откуда-то из-за его спины начинает слышаться тихий рокот. Как будто приливная волна идёт. Что-то тёмное и бесплотное, что поднимается со дна бездны клубами тьмы.
Бастиан крепко сжимает мою ладонь.
А потом вдруг улыбается.
— Глупая ты у меня. Дурочка совсем.
Притягивает меня ближе. Мы уже совсем на краю. И торопливо, сбивчиво шепчет мне на ухо:
— Почему ты боишься, Мэг? Неужели не знаешь, что я тебя люблю? Перемещайся отсюда немедленно. А потом отыщи способ. И уничтожь Её ради меня. Я привёл тебя сюда, чтобы показать. Срой эту чёртову башню до основания! Тьма врёт. Не смогла добраться до тебя раньше. Ни через одного из тех чужих людей. Значит я — единственные её ворота в наш мир.
Он толкает меня резко.
Бросает на пол. Отбрасывает далеко от провала во тьму, к самой стене.
А сам занимает моё место.
Раскидывает руки в стороны. И делает шаг назад.