Они принадлежат всем. Для диких животных места нет: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они принадлежат всем

Почти ежедневно я получаю письма от молодых людей, мечтающих в будущем приобрести профессию, имеющую отношение к животным. Они сами или их родители просят у меня совета, как лучше всего это осуществить. Однако ответить на это сейчас очень трудно, потому что с каждым днем на земном шаре становится все больше людей и все меньше животных. На всей Земле в наши дни насчитывается больше людей, чем их жило за целых пятьсот тысяч лет до настоящего времени. Все труднее становится заниматься изучением животного мира, особенно в индустриально развитых странах.

Наши прадеды жили в деревнях среди лошадей, коров, кур и гусей или в какой-нибудь дикой местности, где во множестве водились зайцы, лисы, волки, олени и лоси. Еще никогда такая большая часть человечества не жила столь изолированно от живой природы, как сейчас в больших городах: только люди среди людей. И чем меньше людям приходится общаться с природой, с животным миром, тем больше их тянет к ним и тем непреодолимее становится желание видеть их.

Я принадлежу к тем немногим счастливцам, любимое занятие которых («хобби») стало их постоянной профессией. В детстве я разводил кур, кроликов и коз, затем стал ветеринаром, а с 1945 года принял на себя руководство Франкфуртским зоологическим садом, в то время абсолютно разбомбленным и разрушенным до основания. Co временем мне удалось восстановить его и превратить во вполне современное учреждение. Теперь его ежегодно посещает 1,8 миллиона человек, в то время как до войны за год здесь бывало не более трехсот тысяч.

Кроме того, преподавая в университете, я имею возможность знакомить молодое поколение с современной нам фауной, а также изучаю ее сам как здесь, так и в Африке.

За последние двадцать лет я бывал в Африке ежегодно по нескольку раз, притом первое время почти всегда вместе со своим сыном Михаэлем, который был моим лучшим другом и товарищем по работе.

Вскоре нам стало ясно, что великолепнейшему и интереснейшему животному миру Африки грозит полное истребление. От числа тех животных, которых европейцы застали на Африканском материке, явившись туда в прошлом столетии, сегодня не осталось и десяти процентов. Но и этим последним животным суждено погибнуть, если люди всей Земли не возьмут их под свою защиту.

Особенно горько было бы сознавать, что наши дети и внуки, на каком бы языке они ни говорили — на суахили, немецком или русском, никогда уже не смогут увидеть живых слонов, жирафов, львов, носорогов и леопардов. В лучшем случае они будут знать о них только по кино и книжкам.

Мой сын снял два больших цветных фильма, чтобы показать всем людям, какие изумительные создания находятся сейчас на грани полного истребления. Фильмы имели большой успех: они демонстрировались на экранах шестидесяти трех стран. Один из этих фильмов — «Серенгети не должна умереть» — единственный немецкий фильм, получивший знаменитую американскую премию «Оскар». Деньги, вырученные за прокат фильмов, Михаэль использовал на научные исследования африканской фауны. Во время этих исследований при полете над заповедником он погиб, погиб двадцати пяти лет от роду. Я стараюсь один продолжать нашу совместную работу. Эта книга расскажет вам о ней.

Я знаю, что в вашей стране тоже всеми силами стараются сохранить вымирающие виды ценных животных и способствовать их размножению. В прошлом году я посетил Советский Союз и сам убедился в этом. Например, здесь занимаются восстановлением почти совершенно истребленного стада антилопы сайги. Этих антилоп оставалось меньше тысячи, а теперь насчитывается более трех миллионов голов. Восстанавливается также численность соболя, бобра, лося и других животных.

Работы советских ученых по охране природы (например, профессоров Г. П. Дементьева, А. Г. Банникова и др.) широко известны. Они занимаются этими вопросами не только потому, что природа, животный мир так же бесценны для родины, как музыкальные произведения, памятники старины, сокровища искусства и литературы, но и потому, что дикие животные играют немаловажную роль в народном хозяйстве страны.

Большое впечатление произвела на меня поездка на Украину, в заповедник Аскания-Нова, где я вновь увидел столь дорогих моему сердцу африканских животных, которые содержатся там в полувольном состоянии. В заповеднике прожило уже восемнадцать поколений этих животных! Я встретил там антилопу канну, гну, зебр и др. Я сообщил уже об этом по телевидению и в различных статьях миллионам людей и сейчас как раз занят тем, что пишу об этом книгу.

Когда много путешествуешь, вскоре начинаешь замечать, что люди — будь они черными, как мои африканские друзья, или желтыми, краснокожими или белыми, — люди, говорящие на различных языках, все равно всюду одинаковы, с очень схожими заботами, чаяниями и радостями. Всюду есть хорошие и плохие, но больше хороших.

Я был счастлив узнать, что в вашей стране проявляют заботу о прекрасных и благородных животных и о родной природе. Многие люди в других странах будут радоваться этому вместе co мной.

Мне хочется верить, что советские люди, прочтя мою книгу, заинтересуются судьбой африканских животных, спасению которых я решил посвятить всю свою жизнь.

Слон по имени Обер-бургомистр

Это действительно выглядит жутко.

Мой помощник — англичанин Алан — и я едем на нашем вездеходе с юга в Национальный парк Мерчисон-Фолс, расположенный возле озера Альберт в Уганде, не по обычной дороге туристов. Мы катим по слегка волнистой травянистой степи с разбросанными по ней редкими деревьями. Она напоминает большой фруктовый сад. Но эти деревья мертвы. На них нет листьев, многие повалены. У каждого из них кора ободрана слонами.

Вскоре появляются и первые слоны — прямо около дороги стоят две самки и слоненок. Невдалеке пасется еще одна группа из тридцати слонов; они стоят почти неподвижно, только изредка вытряхивая землю из корней вырванного пучка травы. На горизонте я замечаю еще двадцать животных. За несколько минут езды мы насчитали уже пятьдесят слонов.

Однако задерживаться нам нельзя, мы должны вовремя, до захода солнца, прибыть в «Пара-Лодж», большую туристскую гостиницу Парка Мерчисон-Фолс. По дороге, в Кампале, столице Уганды, расположенной возле озера Виктория, я купил пару спортивных тапочек за шесть марок и несколько метров полотна для упаковки нашей клади. Мы захватили с собой также дюжину ананасов и большую гроздь бананов, потому что в диких местностях фруктов уже не купишь. Это нас задержало. А переправа работает только до половины седьмого. Мы как раз успели вкатиться на паром, когда он отправлялся в свой последний рейс на тот берег. Африканцы перегоняют большой паром через широкий Виктория-Нил, держась руками за перила и переступая своими мозолистыми ступнями по тросу, натянутому между двумя лебедками. Как видите, способ очень прост.

В тридцати метрах от переправы, в воде, сидит семейство из пятнадцати бегемотов. Они даже ни разу на нас не оглянулись.

Гостиница оказалась переполненной; невозможно было получить не только комнаты — даже койки. Я еще из Франкфурта написал письмо Франку Попертону, директору Национального парка; однако почта слишком долго добирается до этого уголка Центральной Африки, и письмо пришло только сегодня. Но сегодня сочельник. Об этом я совершенно забыл. Что ж, придется ночевать под открытым небом. Так как оно почти безоблачно, мы не утруждаем себя установкой палатки, а влезаем в спальные мешки и ложимся прямо под кустом. Единственное, что меня пугает, — это москиты, потому что мы не запаслись защитными сетками.

Это была незабываемая ночь под Рождество! Над нами сияют в бескрайнем африканском небе бесчисленные звезды. Внизу, возле Нила, перекликаются бегемоты. Я люблю их добродушный глухой рев. Здесь, в Африке, мне он напомнил нашего бегемота Тони из зоопарка. А когда я слышу его зов там, дома, меня всегда охватывает щемящее чувство тоски по этим озерам Уганды. Самому Тони вряд ли знакома тоска по родине: ведь его родители появились на свет уже в Европе, а не здесь.

Метрах в ста от нас пасутся два слона.

Последний раз я был здесь около десяти лет тому назад вместе с Михаэлем. В то время тут еще не было гостиницы и мы спали в палатке. Уганда тогда была для нас новой, и чувствовали мы себя там не очень-то уверенно, так как из Конго через границу нам пришлось перебираться «контрабандой». В Конго же мы чувствовали себя как дома. В тот раз у нас возникли трудности, связанные с политикой. Мы не получили своевременно визы на въезд в английскую колонию Уганда^[2]; не помогли и многочисленные телеграммы, направленные немецкому консулу в Леопольдвиль. Но так как нас чрезвычайно привлекало множество больших крокодилов в Виктория-Ниле, мы решили все-таки проникнуть в Уганду и вступили в переговоры с бельгийскими таможенниками из Махаги, с которыми к этому времени уже успели подружиться. Они-то и показали нам такое место на границе, где на другой стороне нет британских таможенников, и обещали нам, что снова пропустят в Конго, если мы вернемся тем же путем…

В тот раз наша палатка стояла почти на том же месте, на котором я сейчас сплю. Выйдя в то утро на рассвете из палатки, я увидел возле нее большого слона. Я почтительно отступил назад, разбудил Михаэля, и мы быстро привели в боевую готовность кинокамеру. Таким образом нам удалось впоследствии показать своим друзьям в Европе кадры, на которых можно увидеть моего сына совсем рядом со слоном. Сначала слон явно намеревается его прогнать, и Михаэль невольно делает шаг назад. Но затем он снова набирается храбрости и осторожно приближается к слону. Тогда уже тот, несколько испугавшись, немного отступает. Оба хотят напугать друг друга, но сами при этом побаиваются. Это можно себе позволить, конечно, только тогда, когда рядом стоит грузовик, в который вовремя можно прыгнуть.

Этого слона звали Лорд-мэр или по-немецки Обер-бургомистр. Несколько часов спустя он принялся за меня и гонял по всему лагерю. Когда за тобой гонится слон, твои ноги делаются удивительно длинными. Все проводники смеялись надо мной до упаду.

Этого Обер-бургомистра, всем известную фигуру в Пара-Лодже, два года тому назад пришлось застрелить. Ростом он был два метра двадцать сантиметров, весил тридцать пять центнеров; его левый бивень весил семь килограммов, а правый — шесть. Ему было не больше двадцати лет. Этого удивительного слона непреодолимо тянуло к жилью человека. В лагерь он приходил почти ежедневно и зачастую находился там часами. Через некоторое время ему стало казаться обременительным спускаться на водопой к Нилу. Он научился открывать водопроводные краны, которые находились в разных местах лагеря и возле домов. Краны он отворачивал бивнями, но, разумеется, не затруднял себя тем, чтобы завернуть их обратно. Таким образом не раз за ночь вытекали целые цистерны воды. А с ее доставкой в Африке, как известно, дело обстоит довольно сложно.

Джон Миллс, бывший в то время лесничим Парка Мерчисон-Фолс, вынужден был на ночь отвинчивать ручки кранов. Но и Обер-бургомистр нашел выход: он стал вырывать водопроводные трубы из земли и ломать их. В конце концов пришлось вокруг каждой колонки построить заграждение из колючей проволоки.

[2] В октябре 1963 г. Уганда получила независимость. — Здесь и далее примеч. ред.