— Все, — кивнула я. — Ивановна совсем нас замучила. Вчера Анжелику обругала, обозвала проституткой. И мать её обзывала. С ума сойти! Моя Анжелика даже слов таких раньше не знала.
— Так, может, она… — начала Варвара Сидоровна, но я жёстко перебила:
— Конечно, хорошо Ивановне над сиротой издеваться. Небось вон Серёгиных детей не трогает, боится.
— Да, Серёгина Ленка с кавалером под ручку сегодня шла! — наябедничала Клавдия Тимофеевна, — и все это видели! Среди бела дня! И куда только в школе смотрят?
— Ну, вот, сами же видите! — кивнула я, — потому что у Ленки родители есть. Отец есть. Пусть бы попробовала она ей что-то сказать. Так Серёга её такими матами вкроет, что мало не покажется. А Анжелику можно. Родной отец её бросил, а если я пытаюсь заступиться, Ивановна опекой сразу грозится.
— Да уж, — с интересом поддакнула Варвара Сидоровна и, затаив дыхание, спросила, — так куда это вы переезжаете?
— На другое место жительства, — обтекаемо ответила я (я хоть и проконсультировалась у Пивоварова, как всё провернуть, но пока не сделаю, говорить не буду, вдруг что сорвётся).
— А здесь тогда кто будет? Или продавать будешь? — вкрадчиво спросила Клавдия Тимофеевна и авторитетно добавила, — главное, чтобы соседи хорошими были и не шумели.
— Да я туркам сдавать хочу, — неопределённым тоном сказала я.
— Как туркам! — всплеснула руками Клавдия Тимофеевна, — они же шуметь будут!
— А мне что из этого? — пожала плечами я, — лишь бы деньги вовремя платили.
— Слушай, Любаня, — забеспокоилась Клавдия Тимофеевна, — давай я тебе хороших квартирантов найду, а? Вон Тамарка из шестнадцатой квартиры говорила, что её сотрудница замуж вышла и они хотят отдельно от родителей жить. Хорошие квартиранты будут.
— Да нет, Клавдия Тимофеевна, — продолжила троллить соседей я, — Тамарка в библиотеке работает, они там без зарплаты сидят. А мне живые деньги нужны. Всё-таки троих детей поднимаю. Да и старик-отец же ещё, тоже на чёрный день копейка нужна. И сестра моя в больнице, а зять так вообще в коме. Сами понимаете, выбирать не приходится. А на стройке туркам хорошо платят, причём наличкой.
— И сколько же ты их пустишь? — осторожно попыталась выведать Клавдия Тимофеевна.
— Я думала четверо, — ответила я, — у меня же двухкомнатная квартира. Но они и впятером жить согласны. Сказали, кровать двухэтажную сделают.
— Люба, не делай этого! — возмутилась Варвара Сидоровна, — видела я этих турок. Парни молодые, горячие. Они же девок водить начнут, водку жрать, музыку громко включать. А нам здесь спокойного сна не будет.
— Варвара Сидоровна! — вздохнула я, — я сначала и не думала эту квартиру сдавать. Я здесь привыкла. На работу близко, соседи хорошие, ну, кроме Ивановны. Но она же опеку привела, аж из областного центра. А те сразу условие поставили, что дети должны все в отдельных комнатах жить. Поэтому мне теперь большая квартира нужна, понимаете? Вот и переезжаем. Иначе детей отберут, а я этого допустить не могу.
Мои аргументы произвели впечатление. Соседки притихли и печально переглянулись.
— Ладно, пойду я, — сказала я, сделав вид, что не заметила их упавшего настроения, — мне ещё вещи собирать.
Я пошла к подъезду, а за спиной зашушукались старушки. И «вот Ивановна дура старая» — это были далеко не самые плохие эпитеты о ней.
Я усмехнулась и вошла в подъезд.
Ну, что ж, Ивановна, счёт нынче: «один — один». Но это только начало…
Глава 23
Когда Парис делил своё яблоко раздора промеж трёх богинь, у него не было столь мучительного выбора, как сейчас у меня. Я нынче не могла найти себе места. И всё из-за этой чёртовой поездки в Америку! Картина получалась не ахти: две мои «светские львицы», переводчица с английского и два старейшины из общины. А места всего три!
Да, кто-то может сказать, что, мол, зачем две «светские львицы», какая от них польза? Вполне можно взять кого-то одного — или Рыбину, или Белоконь. Но дело в том, что я-то планировала запускать с их помощью слухи. Точнее информационные бомбы. То есть они должны были входить в помещение и общаться между собой, но так, чтобы кто надо — слышали. А если будет только одна из них, то даже не знаю. Как представлю картину — заходит в комнату, к примеру, Белоконь и начинает сама себе рассказывать сплетни. А приставать к малознакомым людям с такими разговорами — неучтиво и странно. Поэтому и Белоконь и Рыбину нужно сохранить. Обеих. Это важно.
Остаётся всего одно место. И я не думаю, что Всеволод или Ростислав откажутся от поездки. А англичанке мы обещали.
Я совсем пригорюнилась и уже не знала, что и делать.
Сперва пошла к Всеволоду. Вроде как обсудить график мероприятий на следующую неделю. А на самом деле я хотела уговорить его не ехать.
Во всяком случае попытаться надо было.
Старейшина был в Доме молитв, сидел в большом кабинете, который использовался верхушкой для всяких переговоров. Когда я вошла, он как раз перебирал бумаги, которые кипами были набросаны на столе.