— Если так подходить к этому, то отделение в Калинове, и, думаю, в других небольших городах, вы не откроете никогда, — заявила я.
— Не я «Устав» писал, — равнодушно сказал плешивый.
— Значит, вы меня регистрировать не будете? — уточнила я, а у самой аж настроение упало.
— Коля, ну мы же можем зарегистрировать, если человек проживает в области? Раз в такую даль женщина ехала, — забеспокоилась женщина. Но я понимала, что её больше беспокоит «лишняя» запись в журнале.
— Положено по месту прописки, — сказал плешивый Коля и развёл руками, мол, ничего не поделаешь.
— А если по месту прописки отделения партии нету — значит, вы меня не зарегистрируете, да? — подвела итог бесперспективной беседы я.
— Претензии не ко мне, — плешивый Коля уже потерял ко мне интерес и уткнулся обратно в кроссворд.
— Это в соседнем кабинете. Жалобы там рассматривают, — недовольно подсказала женщина и потянулась за ластиком.
— Да нет, я бегать по кабинетам и воевать с бюрократами уж точно не буду, — покачала головой я (меня этот цирк уже начал подбешивать), — вы мне адрес для переписки Владимира Вольфовича дайте. Я сразу ему напишу.
— К-какого Владимира Вольфовича? — пролепетала женщина и вспыхнула. Она прекрасно знала, кого я имею в виду.
— Того самого, — ответила я, — пусть посадит юристов, чтобы «Устав» переписали. И пришлёт специалистов, чтобы вас обучили, как такие ситуации разруливать.
— Гражданочка, успокойтесь, — промямлил Коля и предложил, — давайте подумаем, как нам выйти из этого законодательного тупика.
— Давайте! — покладисто согласилась я, но таким тоном, что Коля аж подпрыгнул, вытащил из ящика стола какие-то папки и принялся в них что-то усиленно искать.
— Давайте сделаем так, — после большого раздумья, предложила я, — вы меня регистрируете и где-то отмечаете, что я у вас здесь живу.
— Но у вас нет регистрации, — поморщилась женщина, — мы не можем…
— Ну, теоретически, я же могла приехать сюда, к примеру, поработать? Или поучиться?
— Для студентов есть временная прописка в общежитиях, — не согласилась женщина. — А работы у нас в городе нет. Своим работать негде.
И она тяжко вздохнула и нахмурилась, думая о чём-то, о своём.
— То есть никак?
— Никак, — развела руками она.
— Что же делать? — искренне расстроилась я, — стоило в такую даль тащиться…
— Послушайте, но если для вас это так важно, — поднял голову от какой-то папочки Коля, — так, может, вы сами могли бы найти у себя в Калинове ещё четырёх желающих и сагитировать их? А мы бы потом всё спокойненько зарегистрировали!
Он посмотрел на нас просветлённым взором. А мне захотелось стукнуть его чем-нибудь по плешивой голове. И лишь только наличие перхоти удерживало меня от немедленной реализации этого порыва.
— Чужими руками легко жар загребать, — буркнула я, а потом подумала, подумала и сказала, — хотя вы знаете, наверное, смогу!
— Что? — не поняла женщина, которая всё ещё печалилась по испорченной записи в журнале и суть разговора с первого раза не уловила.
— Смогу найти четверых кандидатов в партию, — пояснила я, — так что регистрируйте меня.
— Но мы не можем… — посмотрела на меня, как на душевнобольную, женщина.
— А как я, по-вашему, агитировать буду? — удивилась я, — если у меня полномочий не будет?
— Женщина права, Света, — поддержал меня плешивый Коля. — Надо зарегистрировать «с условием».
— А как сделать «с условием»? — испугалась Света, — мы же только в журнал записываем, книжечку для оплаты членских взносов выдаем и удостоверение ещё выписываем. И всё.