В комнате сейчас были только преподаватель Валентина Викторовна и Ксюша. Девушка переводила какой-то текст со словарём, а англичанка сидела за столом и читала какой-то роман.
— Здравствуйте, — улыбнулась я, входя в помещение, — не помешаю?
— Любовь Васильевна! — расцвела улыбкой Валентина Викторовна и, дождавшись, когда Ксюша поздоровается и вернётся обратно к переводу, сказала, понизив голос почти до шёпота:
— Что-то вас давно не видно.
— Почему не видно? — тоже шёпотом, чтобы не мешать Ксюше, ответила я, — я на последнем занятии была. А следующее — завтра. Я приду.
— Я не о занятиях, — покачала головой англичанка, — вы к нам с Алексеем давно не приходили.
Я поневоле вздрогнула.
И вот, что ей отвечать? Что мне этот Алексей, мягко говоря… но обидится же. Единственный сыночек. Кроме того. Если что-то эдакое отвечу — наживу врага и о занятиях английским придётся забыть. Но и ходить на все эти семейные ужины с посторонним человеком — такое себе.
И как быть?
Очень осторожно, я ответила:
— Ой, вы знаете, Валентина Викторовна, я сейчас просто в каком-то адском режиме. У меня же старшая поступила только в колледж, кроме того, появилась ещё третья девочка, она инвалид. Так что сейчас не могу. Но вот в другое время, обязательно.
— Но это же не ваши дети? — поджала губы Валентина Викторовна.
— Это мои дети, — широко улыбнулась я ей с таким подтекстом, что становилось понятно, что лучше в эту тему не углубляться.
— Насколько я знаю, у этих детей есть родные отец и мать! — упёрлась Валентина Викторовна и я поняла. Что нужно искать другого преподавателя английского языка.
Молча, не отвечая ничего, я вышла из кабинета.
Вот и всё.
Ещё один камушек в бесперспективность идеи с сектой этой.
Ну не получается! КПД слишком низкий. Я бьюсь, бьюсь, как рыба об лёд, а всё равно особых сдвигов нету. На один мой шаг вперёд, меня отбрасывает на два (а то и три) шага назад.
Я вздохнула и, наплевав на возможную слежку друзей Ростислава, пошла прямиком к Всеволоду. Если с финансированием ничего не решилось, то это будет мне знак — «Люба, ты идёшь не тем путём».
Я постучалась и вошла.
Старейшина сидел у себя в библиотеке и выписывал что-то из Библии в тетрадку.
— Аааа, Люба, — улыбнулся он, — заходи, давно не видно тебя было. Что-то случилось?
— Да так, по мелочи, — отмахнулась я и в лоб спросила, — так что там с финансированием? Вопрос как-то решается?
— Ой, Люба… — недовольно поморщился Всеволод, тема ему была явно неприятна, — давай о чём-то хорошем лучше поговорим.
— То есть — не решается никак, — упавшим голосом констатировала я, — а, между прочим, сейчас на меня напал Ростислав, начал выкручивать мне руки.
Я показала отчётливо отпечатавшийся синяк на кисти.
— Да ты что! — охнул Всеволод и нахмурился, — а чего это он вдруг?
— За письмо, — коротко ответила я.
— Разобрались уже, значит, — довольно рассмеялся Всеволод и быстро сказал, — слушай, Люба, у нас скоро будет большое мероприятие, приедут делегаты от общины из пяти городов. Нужно придумать такой сценарий, чтобы не как у всех. А то ты знаешь, все эти маленькие съезды по одной и той же схеме проходят. Ничего интересного. Я, конечно, вот доклад-проповедь готовлю, но надо бы что-то эдакое…
Он ещё что-то говорил, говорил…