— Мне завтра зелёную юбку с белой блузкой лучше надеть или то серое платье с белым воротничком?
— Обязательно! — кивнула опять я, — ты абсолютно права.
— Тётя Люба! Но я же тебя про платье или юбку спрашиваю! — хихикнула Анжелика, — ау, тётя Люба! Ты здесь? Что с тобой такое?
— Я решила, Анжелика! Решила! Точно! — с блестящими от возбуждения глазами, наконец, выдохнула я и отложила вилку в сторону.
— Что решила?
— Завтра я иду вступать в партию!
— Тётя Люба! Какая партия? У нас уже никто в пионеров и коммунистов не играет! Это не модно!
— Нет, в другую, не в коммунистическую.
— А в какую тогда? — удивилась Анжелика.
— В ЛДПР…
Глава 18
— Что за ЛДПР? — удивилась Анжелика. — Зачем оно тебе?
— Да просто так… — отмахнулась я, — Будем считать, что теперь хобби у меня такое.
Ну не буду же я ей объяснять всю мою ситуацию. Пусть уж лучше считает, что тётя Люба на старости лет слегка сбрендила и не знает, чем заняться.
Я как раз мыла посуду, как раздался звонок в дверь, и Анжелика крикнула:
— Тётя Люба, к тебе Ивановна пришла!
Я удивилась. После того памятного разговора, когда мой непутёвая соседка вдруг заявила, что никакой помощи от секты ей не надо и квартиру она на них не перепишет, я с ней и не виделась. Даже не думала. Интересно, что ей понадобилось?
Наскоро сполоснув и вытерев руки, я пошла в коридор.
— Любка! — с упрёком воскликнула соседка, — а чой ты пропала совсем? И не показываешься даже?
Вступительную часть я проигнорировала, молча уставившись на старуху.
— Ты это… обижаешься на меня, что ли? — крякнула она недовольно.
Отвечать я не стала, вместо этого спросила:
— Ивановна, а вы чего пришли?
— Так это! — благосклонно посмотрела на меня соседка и заявила, — я передумала!
— Что передумала? — не поняла я.
— С сектой этой я передумала, — степенно молвила Ивановна, покачивая головой в такт своим словам, — можешь сказать им, пусть приходят завтра прямо с утра. В комнатах прибраться уже надо. И постельное постирать. И пусть той крупы иностранной возьмут. Я название забыла. Да они знают, какая. Наташка знает. У меня эта закончилась. Уж больно я кашу такую полюбила.
Она взглянула на меня… эдак любезно. И добавила:
— Только не с самого утра пусть приходят, а после десяти. Я повтор «Богатые тоже плачут» всегда смотрю. А вот после кина как раз нормально будет. А то там донья Елена с Марианной опять поссорились. Хочу досмотреть.
Я молча разглядывала её и думала — вот интересно, она такая дура или настолько наглая? А вслух сказала:
— Нет, Ивановна, ничего не выйдет.