Я сделал глубокий вдох и выпустил его через ноздри.
— Это трудно. Да, думаю, что какая-то часть меня любила Ирен, но все начиналось не так. Она была запретным плодом, а я был непослушным малым. То, что она регулярно виделась со мной, тоже не улучшало моего поведения. Она была просто чем-то, что я должен был внести в свой список. Тогда я был очень поверхностным. — Я слегка улыбнулся. — Но через некоторое время я понял, что ее чувства ко мне были настоящими. Я тоже что-то чувствовал к ней. Но опять же, это была не любовь. Я думал, что это так, но это было не так.
— Откуда ты знаешь, что это была не любовь?
Серьезно. Я улыбнулся.
— Потому что теперь я знаю, на что на самом деле похожа любовь.
Она прикусила губу, и щеки ее покраснели.
— Ты любишь меня?
— Больше, чем я могу тебе сказать. — Мой голос звучал серьезно.
— Просто так?
— Любить тебя легко. — Я взял ее руку в свою, и наши пальцы переплелись. — Ты любишь меня?
— Я любила Люциана, или мне кажется, что любила.
Мне совсем не понравился этот ответ.
Она глубоко вздохнула.
— Это чувство в десять раз хуже, — прошептала она.
Я прищурился.
— Хуже?
— Да, хуже, потому что я хочу поддаться этому, но также не хочу. Каждый раз, когда я чувствую себя подобным образом, человек в конечном итоге умирает. — Ее голос дрогнул, но потом она улыбнулась.
Я тоже улыбнулся.
— Понятно, значит, это неплохое чувство. Ты просто напугана.
— Я в ужасе, — призналась она.
Я потянулся через стол и приблизился губами к ее уху.
— Я тоже в ужасе, — прошептал я, а затем вернулся на свое место и улыбнулся.
— Серьезно? — пробормотала она.
— Конечно, но я — Рубикон, — пошутил я.
— Я так сильно это ненавижу. — Она усмехнулась.
Я рассмеялся.
— А я нет.
— Наконец-то! — завопила Бекки, и ребята рассмеялись.
Все они появились из ниоткуда и подошли к нашему столику.
Бекки водрузила солнцезащитные очки на макушку и протянула Елене ее сумочку.