Мы изо всех сил пытались понять, как работает застежка. Но после того, как я мысленно повторил слова доктора Хамфри, механизм замкнулся вокруг лианы, и корень тихо загудел.
Я также сорвал столько же розовых и фиолетовых цветов и положил их во второй пакет.
Елена продолжала рассказывать о вчерашнем вечере, обо всех историях и о том, как она не могла дождаться встречи со своим отцом.
Ее настроение стало более оптимистичным. Но предзнаменование о недостающем ингредиенте сильно давило на меня.
Если кто-то и должен был умереть, то это должен был быть я. Я бы не смог выжить без Елены.
Мы закладывали бомбы до поздней ночи, а потом снова вышли на улицу.
— Ты в порядке? — спросила Елена.
— Да, я более чем в порядке, — сказал я с ухмылкой.
— Ты был таким тихим сегодня.
— Думал обо всем на свете. Это бомбы, Елена. Что, если они взорвутся?
Она усмехнулась.
Мне нравился ее смех, и мне нужно было наслаждаться каждой минутой. Вечность была долгим временем, когда я этого не слышал.
Я также вспомнил о побеге. Позже тем же вечером я пошел в кабинет отца и постучал в дверь. Его не было в его кабинете.
Поэтому я настроился и разыскал отца в его комнате, разговаривающего с моей мамой.
«Пожалуйста, не занимайтесь сексом», — взмолился я и пошел в комнату отца.
Я постучал дважды.
— Кто там? — раздался голос отца.
— Это я. Мне нужно тебя кое о чем спросить, пожалуйста?
— Входи, Блейк.
Я открыл дверь, прикрыв глаза одной рукой, и мама рассмеялась.
— Мы не голые. Опусти руку, — игриво пожурил меня отец.
Я ухмыльнулся, открывая глаза, и мама с любовью посмотрела на меня. Она постучала по краю кровати, по месту перед собой.
Я сел.
— Что это такое, что не могло подождать до завтра? — спросил отец.
— Нам нужен перерыв, всего на несколько дней.
Отец слегка приподнял бровь.
— Папа, пожалуйста. — Мой голос звучал так устало.
— Думаю, перерыв — отличная идея, Блейк, — сказала мама.
— Спасибо, — произнес одними губами я.
— Когда ты хочешь уйти, и о скольких мы говорим?