— Это стихотворение было прекрасным, — сказала Елена.
— Знаю. Ты говорила мне это раньше.
— Не то, которое ты превратил в песню, Блейк, а то, которое ты пел, когда мы летели сюда.
Я нахмурился. Что она говорила?
— Ты это слышала?
Она кивнула.
— Я также слышала, когда мы разлучились в замке, когда Горан притворялся Гельмутом. Я не могла тебя видеть, и мне было так страшно. Я действительно думала, что Гельмут хочет убить меня, а потом твой голос проревел, что это Горан.
Я закрыл глаза. Она услышала меня.
— Он не хотел, чтобы ты узнала, что он его близнец. — Я открыл глаза.
Она повернулась в моих объятиях, чтобы посмотреть на меня.
— Теперь я это знаю.
Я мягко улыбнулся и настроился, но от нее ничего не последовало. Я сильнее концентрируюсь.
— Почему у тебя такое вытянутое лицо? — спросила Елена.
— Это не двусторонний поток. Я не слышу тебя.
— Думаю, это своего рода расплата, — поддразнила она. — Это вернется, Блейк. Я знаю.
Я глубоко вздохнул. Пришло время.
— Что ж, если ты можешь читать мои мысли, может быть, теперь я смогу тебе кое-что показать.
Она прищурила глаза.
— Что бы это могло быть, черт возьми?
Я ухмыльнулся.
— Тссс.
Я закрыл глаза и отвел ее в белую комнату — начало дента.
Она рассмеялась.
— Ты хочешь еще раз показать мне дент?
Я открыл глаза и уставился на нее, сдвинув брови. Наконец она открыла свои.
— Что ты подразумеваешь под «еще раз»?
— Ты уже показывал мне.
— Нет, я бы запомнил, если бы показывал. — Мои мысли были в смятении, когда я одарил ее кривой ухмылкой.
Она рассмеялась, но смех тут же исчез.
— В тот день в лесу. Я думала, ты собираешься попрощаться со мной. Это выглядело так, будто ты что-то скрываешь. — Мои брови сошлись на переносице. День в лесу. Мой сон. — Ты даже говорил тебе, что это не имеет смысла. Что, если бы ты была там. — Я приложил палец к ее губам и закрыл глаза, когда сон о том дне, который был таким необычным, промелькнул у меня в голове.