Он поднимает запястье и смотрит на часы.
— По-моему, пора начинать.
Я делаю глубокий вдох и расправляю платье, когда мы разделяемся.
Я подхожу к Джулиане, стоящей вместе с нашими друзьями, и протягиваю руку.
— Готова, малышка?
— Готова, мамочка.
Александр
Год спустя
— Ты же помнишь план, Джулс? — моя девочка горячо кивает. — После обмена кольцами я прочту письмо Арии.
Я протягиваю ладонь, и она шлепает по ней.
— Как себя чувствуешь?
— Воодушевленно, — она широко улыбается, обнажая отсутствующий нижний зуб. — А ты тоже должен быть воодушевлен, потому что я видела ее платье, и она выглядит прекраснее принцессы.
— А знаешь, кто выглядит как принцесса? — я подхватываю ее на руки и кружу. — Ты.
Она визжит, пока я снова не ставлю ее на пол.
— Папочка, ты больше не можешь поднимать меня как раньше. Я слишком большая.
Мои брови взлетают вверх.
— Для своего папы ты слишком большая, чтобы поднимать?
Она кивает, широко раскрыв глаза.
— Мне пять. Все иначе.
Я сдерживаю смех, подступающий к горлу, желая, чтобы она поняла, что я слушаю ее и воспринимаю слова всерьез.
— Тогда я могу хотя бы тебя обнять?
Она на секунду задумывается над этим, а затем пожимает плечом.
— Конечно.
Я опускаюсь на колени перед ней и беру Джулиану за руки.
— Ты выглядишь совершенно прекрасно, моя малышка. Я так горжусь тобой, и меня постоянно поражает твоя смелость.
— Я смелая?
— Абсолютно, — я обматываю один из ее локонов вокруг своего указательного пальца. — Ты говоришь то, что думаешь, и задаешь вопросы. Ты такая умная и такая способная. Ты можешь все.
Небольшая улыбка растягивает ее губы, накрашенные блеском, и я надеюсь, что она всегда будет помнить мои слова.
Кэссиди стучит в дверной проем.