Вспышка боли. Толчки, сначала плавные и осторожные, затем все более быстрые. Мои руки, словно зажившие своей жизнью и бесстыдно гладившие его.
Удовольствие, от которого все внутри дрожало. Жилка, бившаяся на его шее и безумный стук наших сердец.
Все было прекрасно.
До самого утра мы раз за разом тонули друг в друге. Растворялись, позабыв обо всем, и это действительно было прекрасно.
– Ингрид, я люблю тебя, – прошептал Адриан, лежа рядом.
Первые лучи солнца пробивались сквозь не зашторенное окно, рассыпая по смятым простыням светлые блики.
Я хотела ответить, что тоже люблю его, но внезапно живот скрутило болью и вместо признания вырвался крик. А потом сознание погрузилось в темноту.
Глава 20
Адриан
Я был готов мучиться до конца своих дней, полагая, что Ингрид никогда не простит меня. Но я действительно не мог поступить иначе. Во мне долго боролись долг и желание защитить Ингрид, и в итоге я нашел компромисс.
Сообщая Дориану о том, где остальные дети, я знал, что это возмутит Ингрид. Но также я надеялся, что она никогда об этом не узнает.
Пускай далеко, пускай ненавидя меня, но мне хотелось, чтобы она была в безопасности.
Когда же она пришла во дворец, я впервые всерьез задумался о настоящей измене императору. И если бы Ингрид грозила казнь, то я бы действительно пошел на это – предал свои клятвы, чтобы спасти дикую северянку.
К счастью, все обошлось.
У императора похитили истинную, и оказалось, что в пророчестве имелась в виду именно она. А Ингрид и остальные перестали иметь для Его Величества хоть какое-то значение.
Замечательно, но…
Не менее горько. Ведь так выходило, что я был настоящим убийцей, пускай и не знал об этом.
Но Ингрид оказалась столь же великодушной, сколь и красивой – она больше не винила меня в смерти родителей. А когда дикая северянка согласилась стать моей женой, я подумал, что теперь получил от жизни все, что хотел.
Наверно поэтому прежде меня ничего особо не волновало, кроме выполнения приказов, полетов и боя. Потому что прежде я не знал Ингрид и даже не представлял, что мне на самом деле надо.
Но с момента нашей встречи она перевернула мою жизнь с ног на голову и продолжала удивлять раз за разом. Своей стойкостью, своей красотой, своим упрямством.
И стоя с ней возле небольшого искусственного прудика, глядя в ее сияющие глаза… Вдыхая чуть изменившийся, но все равно такой приятный аромат вереска и васильков я не мог оторвать от нее взгляда.
Мне действительно было плевать на мнение общества и других аристократов. Да, сейчас, когда связь исчезла, Ингрид стала самой обычной простолюдинкой, но никто другой не смог бы заменить мне ее. Тем более, что император видимо усовестился, а может, тоже изменился за минувшее время, и не стал препятствовать этому браку. Скорее наоборот, пообещал не волновать нас.
Мне было плевать на наследников-драконов. Потому что теперь едва ли я бы смог прикоснуться к другой женщине, кроме Ингрид. Не мог и не хотел. Так какая разница? Мне хотелось видеть в своем ребенке не дракона, а продолжение нашей любви.
Когда мы остались наедине, я улыбался, а дракон внутри едва ли не рычал от предвкушения грядущего. Даже без метки Ингрид все равно осталась для него парой, самой желанной женщиной в мире. И мне едва удавалось сдерживать его во время церемонии, потому что больше всего зверь хотел закрепить свою связь старым и древним, как сам мир, способом.
Целовать Ингрид было чистым счастьем.
Казалось, я самый везучий мужчина в этом мире, раз могу любоваться ее прекрасным телом. Могу ласкать ее, могу наслаждаться ей. Могу пить ее дыхание и слушать тихие всхлипы удовольствия. Могу смотреть, как свет свечей путается в ее темных волосах. Как ее руки обвивают мою шею, как она выгибается мне навстречу.
Да уж… даже не думал, что во мне столько от поэта. Но Ингрид была так прекрасна, что хотелось кричать об этом целому миру.
Однако счастье вышло мимолетным, словно богам было мало выпавших на нашу долю испытаний. Утром, когда мы вдвоем лежали в кровати, утомленные нашей первой ночью, Ингрид закричала. Я видел, как ей больно, но ничего не успел сделать – девушка потеряла сознание.
А когда я, кое-как натянув портки, уже собирался кинуться за лекарем, в спальне появилась та, кого звал, но кто так и не соизволил прийти на мой зов.
Веланда.