Принцесса отиралась рядом, смотрела томными глазами, прикасалась ко мне при всяком удобном случае, за трапезой мы сидели вместе и только вместе…
Проклятая липучка просто сводила меня с ума!
Сказать, что она мне не нравилась?
Да я бы лучше с жабой на кочке, чем с Руфиной в спальне. Но атака продолжалась.
Алекс, можешь называть меня просто Руфи, мы же родственники.
Алекс, ты так мужественно выглядишь…
Алекс, если у тебя нет девушки, я буду танцевать с тобой все танцы на балу…
Тетка поглядывала, словно кошка на воробья, дядюшка ничего не замечал, Андрэ хмурился, а мне было впору из окна прыгать.
Стерва этакая!
Пары недель мне хватило чтобы дойти до точки кипения. Я уже собирался устроить дамочке несчастный случай — а то чего ж нет? Рано или поздно Руфину все равно пришлось бы убить, но как?
Из принцессы так легко сделать ангела, несвоевременно отправившегося на тот свет…
Но мне‑то надо было, чтобы Рудольф выпил сполна и боль, и позор…
Так что же делать?
Вопрос терзал меня, но не так, чтобы очень долго. Ровно до того дня, как Руфина пошла в решительную атаку.
В этот раз бледная моль ждала меня в спальне, учтя печальный опыт с Томми. Причем — сидя на кровати. Я чертыхнулся. Войди кто — мне ж не отмыться! И что делать?
— Руфи? Что случилось?
— Алекс, нам надо поговорить.
Все было так отрепетировано, что меня смех пробрал. Ей — ей, девчонки в борделе держались намного естественнее, а вот Руфина так закатывала глаза, что рука тянулась за водичкой — в лицо побрызгать. Опять же — нельзя. Краска потечет ручьями. Да, госпожа Элиза меня в этом отношении быстро просветила. Буквально к себе вызывала девиц и показывала, как из акулы русалку лепят. Краска здесь, одежда там… интересный опыт.
— Слушаю?
Близко я не подходил, от греха. Руфина приложила руку к тому месту, где должна была быть грудь, колыхнула рюшками и подкладками.
— Алекс, я так страдаю… ты знаешь, что мой муж недвижим!
— Я тебе тоже очень сочувствую.
Может, стоило добить? Чтобы они вместе не страдали?
— И мне совершенно не с кем поговорить.
Мать, отец, брат… да тот же супруг, уши‑то ему не парализовало? Но поговорить не с кем! Факт!
— Это так печально…
Руфина приближалась неотвратимо. Я осторожно маневрировал, стремясь оказаться поближе к двери… ну или хотя бы к окну. Если что — ей — ей, выпрыгну! Жить хочется!
— Алекс, обними меня пожалуйста. Так хочется почувствовать себя защищенной…
Ну, нет, на это я не подписывался!
Или…?