Племя деревьев. О чем говорят корни и кроны: читать начало книги онлайн

Ничего особенного, однако оно само по себе было целым событием. Таково одно из последствий сдержанного общения: все произнесенные слова воспринимаются всерьез. Вот почему, из соображений вежливости, я обязан был не только ответить старейшине, – что и поспешил сделать, – но и как можно скорее явиться к нему, чтобы вместе изучить, чем я могу быть полезен клану. Как я уже говорил, моей мечтой было заняться архивами. Больше всего на свете мне хотелось посвятить себя великолепной библиотеке-лабиринту. Одна мысль о том, чтобы жить рядом с сотнями миллионов томов, хранящих все аспекты нашей истории с начала времен, приводила меня в восторг.

Я надеялся, что Верховный Летописец, зная о моей предрасположенности, согласится отдать ей предпочтение.

Поэтому я с уверенным настроем, хотя и не без некоторого беспокойства – в конце концов, уже несколько десятилетий никто не общался с Верховным Летописцем лично, – осторожно двигал свои молодые корешки к старейшине.

В то время я еще не был тем Лорином, которым мне предстояло стать. Будучи гораздо крупнее сверстников, я все еще оставался нежным саженцем, и иметь дело с одним из старейших членов сообщества оказалось делом нелегким.

Больше всего поражали его размеры. Они впечатляли. Я никогда не видел ничего подобного: его крона возвышалась над другими не менее чем на десять метров. Простираясь далеко за пределы моего поля зрения, она, казалось, образовывала единую крышу, под которой находили приют и защиту десятки товарищей. Ствол был неровным, изогнутым, необычайно широким, с многочисленными отметинами на сложной фактуре, и можно было предположить, что он рос на этой планете с незапамятных времен. А корни! Видели бы вы их: толстые, как подземные бревна, невообразимо длинные. От основания они расходились во все стороны, как огромные змеи, спрятанные в земле, тянулись вглубь и бороздили ее, соединяя Летописца со всеми в долине и со всеми остальными кланами, из которых состояла Эдревия.

Казалось, за свою долгую жизнь Летописец успел установить прямую и устойчивую связь с каждым. А нас было немало. Стоя здесь, я чувствовал огромный поток информации, который по бесконечной сети безостановочно шел из всех уголков общества к моему могучему собеседнику. Казалось, я ощущаю его вибрации в земле: низкий постоянный гул, напоминающий шум волн, без устали бьющихся о скалы. Иногда рев усиливался до такой степени, что трудно было различить что-либо еще. Никто и никогда больше не достигнет возможностей Летописца по созданию столь обширной сети, и главное, никто и никогда больше не сможет самостоятельно собрать такой объем информации.

Оказавшись перед таким чудом, я испытал благоговейный трепет и удивление. Я не верил, что, даже живя тысячелетиями и имея в своем распоряжении колоссальную мудрость сообщества, можно стать таким красивым. И дело не только в размерах. Куда бы я ни посмотрел, казалось, что всё в этой части Эдревии – скалы, источники, облака, почва – является частью тела Летописца. Как будто со временем он растворился в ландшафте, став единым целым с долиной. Как бы я хотел через тысячу лет стать таким же, как Летописец!

Все еще ошеломленный его великолепием, не переставая восхищаться, я поначалу не обратил внимания на нежный зов, бившийся в двери моего сознания с грацией бабочки, порхающей вокруг цветка. Словно кто-то, дуя в ветвях, хотел привлечь мое внимание. На такую нежность способна только Лизетта; я подумал, что она последовала за мной, и попытался понять, где она спряталась.

– Доброе утро, Лорин. Спасибо, что так быстро пришел ко мне, – грохот информации внезапно прекратился, и голос Летописца, удивительно чистый и мелодичный, зазвучал, словно вырвавшись из труб органа.

Преодолевая благоговейный трепет, я тоже поприветствовал его:

– Доброе утро, Летописец.

Я ждал, волнуясь, и представлял себе, что Летописец окажется столь же лаконичен в разговоре. Сам я тоже вряд ли был энергичным собеседником и предчувствовал неловкое молчание. Я переминался с корня на корень, пытаясь найти способ поддержать диалог, не показавшись при этом полным идиотом, но это оказалось нелегко. Попробуйте завязать разговор с человеком, прожившим сотни лет, и не показаться банальным. О чем говорить с Летописцем, который и так все знает?

И я не смог придумать ничего лучше, чем: – Сегодня удивительно солнечно.

Благословенная метеорология, как часто ты помогаешь нам избежать неловких пауз. Действительно, утро было лучезарным. Косые лучи солнца, висевшего низко над горизонтом, пробивались сквозь листву, и в них кружились мириады сверкающих насекомых. Эти переливающиеся лучи падали на меня и Летописца. Это было приятно и помогало расслабиться.

Летописец, похоже, оценил выбор темы:

– Ты прав, Лорин. День чудесный. Солнце светит ярко и тепло, и энергия его лучей целебна для меня, старика, – он покачивал огромным телом от корней до макушки, весь источая блаженство. – Погода определенно улучшается, и всё говорит о том, что это надолго. Нас ждет еще одно жаркое и долгое лето.

Затем он замолчал, как бы смакуя наслаждение от солнечного света. Из вежливости – и чтобы не проявлять юношескую неугомонность, которую Летописец, несомненно, утратил за века, – я тоже постарался сосредоточить внимание на солнечных лучах, стараясь получить от них как можно больше удовольствия.

Однако долго бездействовать я не мог. У меня не было тогда и, боюсь, не будет и сейчас, в солидном возрасте, собранности – прерогативы мудрых. Поэтому, когда Летописец затих, я попытался найти себе какое-нибудь занятие, позволяющее не скучать. Оглядел долину: что бы такого сделать? Я не мог покинуть Летописца, пока он сам не отпустит меня.

Тем временем шум, вызванный течением информации, постепенно возобновлялся. Я понял, что происходит: я тоже общался со многими товарищами через корни. Но сведений, которыми мы обменивались, было крайне мало – ничего общего с бурным потоком внутри Летописца. Мне пришло в голову: может быть, подключившись, я смогу услышать что-то интересное, помогающее побороть скуку? И тут я застыл в ужасе. Если я что-то и усвоил с первых дней пребывания в племени, так это закон: хотя любая информация, любого характера, свободно доступна любому жителю, входить в чужой коммуникационный поток без приглашения – отвратительное злодеяние. Более того, это опасно. Управление большими объемами информации – искусство, требующее многовекового обучения. Представьте себе, что новичок типа меня получил доступ к потоку Летописца. Только он во всем клане мог справиться с таким объемом данных; для любого другого войти в этот поток означало бы никогда больше не вернуться.

Однажды Лизетта рассказала мне о двух жителях Черноземии – Мелиссе и Эрике. Они попытались проникнуть в гораздо более легкий поток информации, чем у Летописца, и навсегда потеряли способность к общению с кем бы то ни было. Я даже представить себе не мог, каково это – лишиться близости с товарищами. Это казалось ужасным приговором… но не настолько, чтобы часами стоять и ждать, пока Летописец решит мне что-нибудь рассказать.

Я был молод и заскучал, а эти две вещи вместе образуют взрывоопасную смесь. Поэтому, не обращая внимания ни на риск, ни на хорошие манеры, я очень медленно протянул один из своих корней, пока не нащупал самый маленький корень Летописца. Оставалось только подключиться, и я стал бы частью потока.

Я пытался войти как можно мягче, но вдруг, без предупреждения, оказался в потоке информации – и словно оказался посреди собрания всех кланов Эдревии. Всего несколько мгновений – и я уже был посвящен во все, что происходило с моими товарищами: хорошие и плохие новости, данные об окружающей среде, разговоры, цифры, образы, звуки, симпатии, враги – все протекало сквозь меня. На несколько секунд я разделил с Летописцем то, что делало его деревом мира. А потом потерял сознание.

Когда я очнулся, то первым, что услышал, был могучий смех Летописца.

– Как ты себя чувствуешь, Лорин? – старейшина не выглядел рассерженным, что несколько обрадовало, и внимательно изучал меня. – Я был прав: никто другой в твоем возрасте не смог бы выдержать тот поток информации, который на тебя обрушился, и выйти из него невредимым. Горжусь тобой.

– Гордитесь? – заикнулся я, пытаясь понять, не шутит ли он. – Я думал, что вы рассердитесь на вторжение.

– Почему же? Информация принадлежит всем, и никто не может завладеть ею единолично. Она нужна только для того, чтобы повысить наши шансы на выживание. Скорее наоборот – это ты извини меня за маленькую шутку, которую мы сыграли с тобой. Мы хотели убедиться, что ты обладаешь нужными качествами, и убедились.

Затем он сделал паузу и перешел в официальное положение старейшины-Летописца. Не могу сказать, как именно он это сделал, но с каждым мгновением он словно расширялся, выходя за пределы своих и без того огромных физических границ, заполняя своим присутствием каждую частичку нашей долины.

Хранитель дождался, пока во всем клане воцарится абсолютная тишина. Затем, убедившись, что все внимают его словам, он официально объявил мое назначение:

– Лорин, теперь ты – Летописец!

Его голос разнесся эхом по самым дальним уголкам долины, и весь лес, казалось, вздохнул с облегчением. После молчания, предшествовавшего провозглашению, товарищам захотелось радоваться. Казалось, каждый член клана хотел лично поздравить либо меня, либо Верховного Летописца, либо обоих.