Племя деревьев. О чем говорят корни и кроны: читать начало книги онлайн

– Никакой загадки. Каждый товарищ немного художник, но охватившая всех мания стать Черноземами имеет более глубокие корни, и мне этого не понять. – Она сделала паузу, чтобы высосать последний сахарок из земли, а затем продолжила: – Только вчера Леандро говорил какой-то бред о том, что ему нужно изменить свою жизнь и стать сказочником. Можешь себе представить Леандро в роли сказочника?

Мы расхохотались. Леандро был хрестоматийным Крепкоспином: вечно склонялся над серьезными и непонятными текстами, теряясь в необходимости исследовать естественные законы, управляющие нашим племенем. Даже среди самих Крепкоспинов, которых трудно назвать игривыми, Леандро высмеивали за отсутствие легкомыслия. Примерить на него роль сказочника было совершенно немыслимо. Однако то, что Леандро действительно хотел стать сказочником, было настолько неожиданно, что даже настораживало.

– И не он один, – продолжала Лизетта, – даже многие из клана Мерцающих, живущие в долине, одержимы мыслью о превращении в Черноземов. Это увлечение распространяется как лесной пожар. Только Летописцы и клан Гурров не поддались этому. Пока что.

– И все же ты станешь Черноземом, но ничего такого не чувствуешь. А вот меня этот импульс начинает беспокоить. Какая-то слабость или апатия, едва заметная и прерывистая, которая никак не дает о себе забыть. Короче говоря, это раздражает, поверь мне.

– Верю, многие говорят то же самое. Но едва попадают на территорию Черноземии, как все проходит. Даже Леандро сказал, что чувствует то же, что и ты.

– Интересно, с чем это связано?

На некоторое время мы задумались.

Тем временем солнце, зайдя за море, окрасило поляну и лес теплым оранжевым светом, отчего холм Черноземии позади нас превратился в зачарованный пейзаж. Для общины закат всегда был важным моментом. Наша жизнь, как объясняют нам с ранних лет Крепкоспины, зависит от двух вещей: от лучей солнца на небе и от дождя, приходящего с моря. Поэтому, когда там, на краю долины Летописцев солнце и море сошлись на горизонте, никто не хотел пропустить это зрелище, этот пурпурный союз.

Для многих членов племени наблюдение за закатом – завершающее дело дня. В клане Летописцев принято ежевечерне записывать его особенности. Подробный отчет о каждом закате ведется тысячелетиями: его оттенки, продолжительность, прозрачность света, наличие или отсутствие облаков, ход сумерек – все тщательно заносится в бесконечные архивы клана. В то время получить до-ступ к архивам с историей закатов было одним из моих заветных желаний. Я представлял себе миллионы томов, выстроившихся на полках бесконечной библиотеки-лабиринта длиной в сотни километров, и был счастлив, что являюсь частью сообщества, для которого ни один закат не пропал даром.

Но не только Летописцы изучают закаты: Крепкоспины строят по ним прогнозы погоды, Черноземы толкуют их формы и цвета, чтобы предсказать будущее. Вдали от остального сообщества даже грозные Гурры, днем внушительно и молчаливо стоящие на своих высотах, на закате поют пронзительные песни в память об ушедших товарищах. А среди Мерцающих есть те, кто занимается наблюдением за зелеными лучами – тем последним изумрудным сиянием, которое один раз из ста выпускает солнце за мгновение до того, как погрузиться в море. Эта работа очень ценится. Отчасти потому, что зеленый – цвет общины, отчасти потому, что, как известно, желания, загаданные при свете зеленого луча, сбываются.

Мерцающие, будучи специалистами, много веков назад даже взяли на себя огромный труд – измерить с научной точки зрения возможное воздействие зеленого луча. Это долгая и сложная работа. На каждом закате, который заканчивался зеленым лучом, они спрашивали у довольно большого числа спутников, что те загадали. Через год, потом два, потом пять они спрашивали, исполнились ли их желания, и если да, то в какой степени. Процедуре подверглись и другие товарищи, так называемые контрольные, которые тоже загадывали желание, но в дни без зеленого луча. Результаты, полученные за более чем пять столетий наблюдений, показали: желания, загаданные при свете зеленого луча, исполнялись гораздо быстрее. Исследовательские выводы вызвали бурную реакцию: Крепкоспины указывали на ошибки в наблюдениях и прочую статистическую чертовщину, которую Мерцающие регулярно опровергали новыми, все более безупречными измерениями. Но это в прошлом.

Сегодня все, за исключением нескольких ярых приверженцев Крепкоспинов, убеждены в эффективности зеленых лучей. Мерцающие, продолжая их изучать, теперь могут делать довольно точные прогнозы относительно времени года, когда их можно наблюдать с наибольшей вероятностью. В эти счастливые времена можно любоваться толпами наших товарищей, которые тщательно всматриваются в горизонт в поисках зеленых лучей, предвестников исполнения желаний.

День, о котором я расскажу, был как раз из таких.

– О-о-о. Вот оно, точно в срок, и изумрудное, как и предсказывали Мерцающие! – воскликнула Лизетта, когда на фоне золотистых сумерек зазвучало пение Гурров.

Я, как это часто бывало, ничего не мог разглядеть, а ведь хотел попросить зеленый луч помочь мне выбрать правильный клан.

– Придется, наверное, выбирать самому.

Ко мне подошла Лизетта.

– Не волнуйся: ты – Летописец. Заглянув в твою душу, я могу понять тебя изнутри лучше, чем кто-либо другой, и я знаю, что это твой дом. Так правильно. Нас, Черноземов, слишком много.

Это казалось разумным; я слепо доверял способностям Лизетты, да и сам все больше и больше убеждался: жизнь среди Летописцев мне подходит. Но почему тогда инстинкт толкал к Черноземам? У меня было мало общего с этим кланом, но одна только мысль, что я могу жить на их территории, наполняла меня радостью.

В ту ночь я плохо спал. Во время сна со мной связалось множество жителей – как из Черноземии, так и из Летописцев, – чтобы узнать, что я собой представляю. В сообществе принято подключаться к корневой сети в ночное время. Это вопрос хороших манер: входить в сеть днем, чтобы запросить личные данные, расценивается как проявление неуважения к ближнему. Зачем беспокоить кого-то днем, если ночью можно без проблем получить всю необходимую информацию? Процедура обычно проходит быстро и просто. Мне часто случалось, даже не осознавая этого, делиться сведениями с другими товарищами. Но не в эту ночь: отчасти потому, что необходимость принять решение беспокоила меня, отчасти потому, что не привык к такому шквалу запросов, спал я очень мало и плохо.

Утром я проснулся еще более уставшим, чем накануне, и с еще более запутанными мыслями, что делать. Летописцы или Черноземы? Черноземы или Летописцы? В голове теснились преимущества и недостатки: с Черноземами я мог бы жить еще ближе к Лизетте и придумывать истории, чтобы рассказывать их своим спутникам летними вечерами, а с Летописцами – работать в библиотеке-лабиринте; с Черноземами я предсказывал бы будущее, с Летописцами – изучал бы прошлое… Как я ни смотрел, решение принять не мог оба этих варианта имели положительные и отрицательные стороны, и мне казалось ужасной несправедливостью то, что невозможно принадлежать сразу к обоим кланам!

Не будем забывать и о моих размерах. Как уже упоминал, я резко выделялся на фоне своих соплеменников – за исключением гигантских товарищей из клана Гурров, – и эта особенность делала очевидным отсутствие у меня родства, по крайней мере физического, как с Черноземами, так и с Летописцами. Это несоответствие создавало дополнительные трудности. Каким бы ни оказался мой выбор, я выделялся бы в клане, как дуб среди маков. Было ясно, что какое-то время, пока не обрету независимость, клану, которому я предназначался, придется заботиться о моих нуждах… а они, учитывая мои размеры, будут немаленькими. Со временем и я начну распределять свои ресурсы, найду себе достойное занятие, но на многие годы задача содержать меня станет для клана тяжким бременем.

Именно эти мысли крутились в голове, когда я, как всегда по утрам, убирал территорию вокруг своего дома.

Так начинался день каждого обитателя Эдревии. Сразу после пробуждения и до завтрака мы следим, чтобы вокруг не было ничего грязного или вредного для наших собратьев. Это одно из первых правил поведения: каждый отвечает за среду, в которой живет.

Я как раз приводил в порядок лужайку, довольно грязную после той беспокойной ночи, когда ко мне подошла Лизетта в компании незнакомца.

– Доброе утро, Малютка, ты хорошо спал? – как всегда тепло приветствовала она меня.

– Не очень. Мне нужно принять решение, и это мешает спать, – ответил я, переводя взгляд с Лизетты на ее спутника. Он стоял чуть поодаль и, казалось, стеснялся своего присутствия.

– Мы слышали, как ты стонал всю ночь. Поэтому я проснулась рано утром и пошла искать Пино, – жестом она указала на своего спутника. – Лорин, познакомься с Пино, самым искусным фокализатором в нашем сообществе. Если он не сможет помочь тебе принять решение, проще бросить монетку и довериться удаче.

Я молчал, и Лизетта повернулась ко мне, желая убедиться, что я осознал, какая удача мне улыбнулась:

– Ну? Ты не хочешь ничего сказать?