Денис ударил его по голени дубинкой. С наслаждением.
Кожеед выгнулся.
— Ай!
— Как с памятью? — вежливо спросила Юрьевна. — Помогло? Вообще, ты будешь один из тех, кто буквально сгорит за работой. Тима, Тимочка. Пупсик. Я помню, в детстве кто-то бросил пупса в костер. И он лежал, голый и беспомощный, прямо как ты, пупсик.
— Я Кожеед!
— Пупсик, да мне по хер. Где Нина? Ориентиры, что ты дал Свечникову, — поиски по ним пока ничего не дали. Все слишком размыто. Поисковые отряды и местная полиция работают, но… Слишком большой район поиска. Понятно, что именно на это ты и рассчитывал, когда скармливал Свечникову эту лажу.
— Нет, я ничего!..
— Если скажешь, где Нина, мы отвяжем тебя и…
Кожеед внезапно засмеялся. Хриплый каркающий смех.
— Отпустите⁈ Да кто в это поверит?
— Нет, конечно, — Юрьевна покачала головой, притворно вздохнула. — Мы положим тебя в багажник машины и отвезем в большую уютную камеру с ежедневной кормежкой. В одиночную, заметь. Тебя будут судить за массовое убийство. И даже возможно, тебя ждет пожизненное на каком-нибудь крошечном острове. Фанаты будут писать тебе письма, женщины — влюбленные послания. Высшую меру у нас временно отменили, увы. Поэтому ты будешь жить долго. Это я могу тебе обещать. Но не свободу. Итак, я слушаю.
Денис молча ждал.
— Хорошо, я согласен, — сказал Кожеед. — Черт, нельзя же так. У меня же кровь!
— Где Нина⁈ Быстро!
— Хорошо, хорошо! Ориентиры… — он на мгновение задумался, вспоминая. — Новгородская область, Валдайский район, деревня Федоровка…
Юрьевна сделала Денису знак глазами. «Они в другом месте вообще ее ищут», — понял Денис.
— Деревня Федоровка. Рядом братская могила, памятники. И последние два ориентира: пятьсот метров на юго-запад от могилы по старой дороге. И сто пятьдесят метров в лес, от дороги. Примерно на север. Там в лесу старый бункер времен войны. Нина там.
— Она жива?
— Я откуда знаю, — огрызнулся Кожеед. — Я оставил ей канистры с водой, несколько ящиков тушенки… Два одеяла! Наверное, жива. Хотите, я сам вам покажу, где она?
Денис кивнул. Кожеед со стоном откинул голову. Из-под повязки на слепом глазу сочился желтоватый гной.
— Все, отвяжите меня, — сказал он устало. — И мне нужен бинт.
Денис выпрямился. Они с Юрьевной переглянулись.
— Да, договорились, — сказал Денис
Кожеед понял. Лицо его страшно исказилось. Он дернулся, решетка загремела.
— Мы же договорились! Как так! Нечестно! Нет! Нет!
— Я соврал, — сказал Денис.
Чшшш! Денис чиркнул спичкой, старательно, в нескольких местах поджег листок бумаги. Он начал чернеть и сворачиваться от пламени. Юрьевна держала его двумя пальцами.
Кожеед закричал:
— Стой! Стой! Я к тебе ночью приходить буду! Ни в одной церкви такой грех не отмолишь!
Денис ослепительно улыбнулся ему. Маньяка пробрала дрожь.