Она ушла из поля зрения, затем вернулась. И вывалила на пол толстые папки с документами, ногой затолкала под решетку. Денис отложил наручники и начал спокойно помогать.
— Что… это? — спросил Кожеед. Язык пока плохо его слушался.
— Здесь все, что нам известно про тебя. Больше ни один человек этого не узнает. Никогда. Будто тебя и не было. И скоро о тебе вообще никто не вспомнит.
Кожеед подумал. Единственный глаз забегал. «Она блефует, нет?»
— Ну ладно, напугали, — сказал он наконец. — Врать не буду.
Светлана Юрьевна мягко улыбнулась.
— Вот и прекрасно.
— Что вы хотите сделать?
— Ты же любишь играть? — спросила она. — Смотри, Денис заточил края наручников. Правила простые: наручниками нужно отрезать себе кисти и идти на все четыре стороны. А можно, как настоящему мужчине, умереть, стиснув зубы.
— Седьмой раунд, сука, — сказал Денис. Наручники защелкнулись на левом запястье — Кожеед закричал. Тонко и жалобно. А потом вдруг засмеялся.
— А она даже круче Свечникова! Правда, Ден?
Кровь текла по наручникам, капала на железные прутья решетки, на бумагу внизу. Денис хмуро обошел решетку с другой стороны, поймал руку Кожееда. «Сильный, дебил», — подумал Кожеед. Как он ни вырывал запястье, Денис все-таки поймал его и надел наручники. Щелк, щелк, щелк. Ааа!
Кровь потекла. Но Кожееда эта боль, наоборот, привела в чувство. «Знали бы вы, какую боль я испытывал в детстве, — подумал он. — Жалкие дилетанты».
— Денис, — позвал он.
— Денис, — позвал Кожеед. — Ден, слышишь меня? — Единственный глаз его, уцелевший, смотрел на Дениса. Серое с золотыми крапинками. — Ден!
Денис молча подносил и складывал дрова под решетку.
Маньяк дернулся, решетка качнулась. Заточенный край наручников еще сильнее впился в плоть. Кожеед зашипел от боли. Но видно было, что он лихорадочно продолжает искать пути к спасению.
«Удивительная способность к выживанию, — подумал Денис. — Мне б такую. Нам всем в том подвале»…
— Денис, не спеши. Подумай немного: она мент! Мент, слышишь⁈ Ей выпутаться из такой передряги — раз плюнуть! А ты? Тебя же посадят!
Юрьевна пренебрежительно фыркнула.
— Да кто в эту глухомань полезет? А если и полезет, я твой труп на другого маньяка повешу. Мало их, что ли, по России бродит?
— До чего же она циничная штучка, а? — Маньяк снова искал взглядом глаза Дениса. Мол, кивни. Согласись со мной. Дай мне контакт!
Денис словно не слышал его. Он продолжал методично подносить дрова. Притащил сломанный деревянный стенд с нарисованным Лениным. «Учиться, учиться и учиться. В. И. Ленин». Теперь канистра с бензином. Денис открыл ее и начал поливать все вокруг. Потом полил и на Кожееда. Резкий приторный запах бензина ударил в нос, Дениса едва не вывернуло. «Как в той палате… с Кешей, Женей, Степычем. С ребятами».
Кожеед не унимался. Кровь текла по его рукам, а он продолжал вещать:
— Ты же умный человек, подумай, как ты будешь с этим жить? В страхе перед тюрьмой? Будешь дрожать от каждого шороха? Сейчас ты еще сможешь все исправить.
— Ты сказал, есть еще два ориентира, — прервал его Денис.
— Что? — Кожеед удивился. Уцелевший глаз его забегал.
— Чтобы найти Нину Свечникову.
— Какую еще?.. Ааа!