Что? О чем это он? Сколько Лестеру лет, чтобы суметь что-то там забыть? Ну, допустим, лет шестьдесят или восемьдесят — нормальный возраст для старшего архимага. Неужели в Уроборосе ему совсем мозги вывернули? Так, а к чему ведет Кевин? Он точно что-то задумал. Похоже, Лестер был прав насчет него, сноходец себе на уме. Но я должна верить ему. И я верю.
Его ладони поползли вдоль моего тела мягко, но держал он меня крепко, рождая мурашки по всему телу. Ладони добрались до груди и остановились там. Что он творит? Взгляд Лестера внимательно следил за его руками, не отрываясь ни на миг.
— А ты совсем не прост, сноходец, да? — спросил Лестер тише, словно уже догадался, к чему тот ведет.
Он сделал к нам пару шагов, но, так и не подойдя, замер на месте. С таким видом хищные звери на охоте по паре шагов подкрадываются к своим жертвам, изредка замирая, чтобы их не заметили.
— Сны — это мой жизненный опыт, как реальность — твой, — ответил ему Кевин, сжав поверх одежды мои соски.
Я вздрогнула от неожиданности, а потом ощутила, как первая приятная волна прокатилась по телу, и мне очень захотелось, чтобы Кевин повторил. А вот от взгляда Лестера жутко захотелось куда-нибудь сбежать, так пристально он смотрел на меня. Кевин был прав, Лестер меня пугает, потому что каждый раз, когда он так смотрит, кажется, будто он на меня сейчас набросится. И хотя я совершенно не представляю, с какими целями, зато совершенно точно знаю, что у меня не будет шансов вырваться. И я очень смутилась и вжалась в Кевина спиной, словно он мог меня защитить. А впрочем, может, и мог. Как знать, что еще есть в запасе в арсенале сноходцев.
Лестер сделал к нам еще пару неторопливых шагов, остановился передо мной на расстоянии вытянутой руки и поднял взгляд к моим глазам. Потом осторожно, будто мог спугнуть, поднял руку к моему лицу и положил ладонь на щеку, произнеся задумчиво:
— Ты и правда боишься…
— Я ничего не боюсь, — я упрямо нахмурилась, хотя и врала напропалую.
Единственное, что сейчас хоть немного меня успокаивало, это ладони Кевина, что все еще лежали одна на груди, вторая чуть ниже на ребрах поверх одежды. И прямо сейчас, будто угадав мои мысли, его ладони начали медленно опускаться обратно к моей талии, будто продолжая поглаживать и успокаивать. А сердце от прикосновения Лестера к щеке стучало, как сумасшедшее, заставляя меня часто дышать. Наверное, в его глазах я сейчас была маленьким затравленным зверьком, загнанным в угол, и если так, то он был не особенно далек от истины.
И почему он вызывал во мне такие странные чувства? Что-то в нем пугало меня, и Кевин буквально удерживал меня, заставляя смотреть в глаза страху. Но в то же время теплые ладони Кевина меня успокаивали.
Ладонь Лестера скользнула по щеке, добравшись до подбородка одними лишь кончиками пальцев, которыми он совсем немного его приподнял, а затем коснулся моих губ своими. Руки Кевина к этому моменту обняли меня за талию и живот, мягко прижимая к себе, при этом не мешая Лестеру целовать меня. Вот теперь до моего сознания наконец дошло, насколько Кевин не против наличия Лестера в моей жизни. Даже не просто «не против», он буквально предлагает меня ему. Как так⁈ Может, он знает обо мне что-то, чего ещё пока не знаю я сама?
Именно в момент этого осознания я, кажется, начала понимать чувства, что испытывали остальные по отношению к сноходцам. Сложно принять тот факт, что кто-то другой держит мою судьбу в своих руках и распоряжается ею по своему усмотрению. В такой ситуации остаётся лишь надеяться на то, что этот вершитель судеб не причинит мне вреда. Но в отличие от них всех, я верила Кевину. Возможно, только я и могла ему верить. А ещё ему верил и Лестер. Может быть, вынужденно, но верил. Я запуталась в происходящем и в итоге просто сдалась, будь что будет. Надеюсь, Кевин знает, что делает.
Теплые губы Лестера все ещё ласкали мои, мягко целуя. Но это было похоже на сдержанную бурю. Дай ему волю — и он одним только поцелуем сметет меня, захватит и уже не отпустит, но ради меня он сдерживал свои порывы. И я обняла его за шею, приняв происходящее. Он заметил перемену моего настроения, пальцы его обеих рук уверенно и властно подхватили меня под шею и затылок. Он словно говорил этим жестом, что никуда меня не отпустит. И снова лёгкий страх пробежался по моему телу, потому что было что-то в Лестере такое, что говорило: да, он может. Он на самом деле может схватить так, что потом не отпустит. Но Кевин был рядом, успокаивающе прижимался к моей спине. Его ладони остановились на моих бедрах, сжимая их, а губы опустились на плечи и шею.
И хорошо, что в этот момент мне не очень-то думалось. Это было какое-то сумасшествие. Все мои чувства словно взбесились, дрожь возбуждения пробежала по телу, я сама почти набросилась на губы Лестера. Теперь уже я готова была вцепиться в него и не отпускать. Однако Лестер посчитал, что эту партию ведет он, и совсем немного отстранился от моих губ. В его взгляде было что-то дикое и первобытное, жажда зверя, вцепившегося в свою добычу. Он прервал поцелуй, тяжело дыша, и пристально посмотрел мне в глаза.
— Ада, я хорошо знаю Уроборос и недостаточно знаю тебя, и я не хочу совершить ошибку, поэтому я сейчас задам тебе вопрос, на который ты должна ответить максимально честно и искренне. Хорошо?
Дышал он с трудом, не скрывая, как сильно возбужден, и его расширенные зрачки лишь подтверждали это. А я смотрела на него, не понимая, с чего он вдруг так резко остановился. Даже Кевин замер, он все ещё прижимался к моей спине, но теперь он обнял меня за талию и разговору нашему не мешал.
— Хорошо, — я кивнула и, воспользовавшись этой передышкой, немного перевела дух, восстанавливая дыхание.
— Что самое страшное делала с тобой твоя наставница?
— Что? — его вопрос вогнал меня в ступор.
Кевин за моей спиной отрицательно качнул головой. Лестер это заметил, но было уже поздно, вопрос был задан. И за те секунды, что я осмысляла его, от возбуждения и следа не осталось.
— Да какое твое дело вообще⁈ — взорвалась я и даже несильно пихнула стоящего передо мной Лестера в плечи. — Какого черта ты задал этот тупой вопрос в такой момент⁈ Ты серьезно рассчитываешь на продолжение после такого⁈ Пошел вон отсюда, иначе, клянусь, я сама тебя выставлю!
Я указала пальцем на дверь. Лестер вцепился пальцами мне в плечи так, что сразу стало ясно: не отпустит, пока не добьется ответа.
— Именно в такой момент, Ада! Потому что обычный секс мне скучен, но воплощая свои фантазии, я не хочу случайно проехаться тебе по больному месту. Поэтому я должен знать твои больные места, — он даже встряхнул меня за плечи. — Что она тебе сделала такого, что ты так реагируешь? Регулярно избивала и отдавала другим наставникам? Ломала кости и психику? Заставляла изображать животных? Ты можешь сказать мне все, что угодно, я всякое видел, и что бы ты ни сказала, для меня это не будет причиной отказаться от тебя.
Черт бы его побрал! Зачем, ну зачем он мне испортил такой момент? От одного только этого захотелось реветь. Я не хотела об этом говорить, чтобы не вспоминать, но теперь уже было поздно, он заставил вспомнить. Конечно, в глубине души я наконец-то сообразила, почему он задал мне этот вопрос. И конечно, он не мог знать, как все было на самом деле, поэтому предполагал худшее. Но легче мне от этого не становилось.
Мое выражение лица исказилось моральной болью, и одного этого хватило, чтобы он вырвал меня из рук Кевина и крепко прижал к себе. Одной рукой он держал за талию, а второй за затылок, не просто предлагая прижаться к нему, а вжимая изо всех сил, и мой подбородок сейчас лежал на его плече.
— Однажды этот вопрос должен был быть озвучен, — уже тише произнес он. — Ответь мне настолько подробно, насколько сможешь, и я никогда больше не коснусь этой темы.
Мое сердце громко стучало. Хотелось вырваться из его рук, забиться в дальний угол и не отвечать. Но я понимала, что он прав, он не мог не задать этот вопрос. Уроборос не щадит своих учеников. Я пару раз глубоко вздохнула, чтобы хотя бы немного успокоиться, и только затем тихо заговорила:
— Говно твой вопрос… Все было совсем не так. Ничего она со мной не делала и никому не отдавала. Все, что было, это мелочи. Просто она… оказалась такой же, как и весь Уроборос. Я думала, она другая, нормальная. Думала, ей можно верить. Но однажды она посчитала, что я бесполезна ей. И она в меня выстрелила. И убила. Точнее, она так подумала. Но я выжила. Вот и все.
— И это все? — уточнил Лестер с некоторым то ли недоверием, то ли непониманием в голосе. — Вся трагедия?