– Меня огорчили… все эти обстоятельства. Дар был очень мил. Вы знаете, что он мечтает петь?
– Петь? – Мир скептически поднял брови. – Я знаю. Я пытался подступиться к этой теме утром, но не сумел найти нужных слов. Следовало ожидать, что за три месяца вы рано или поздно с ним столкнетесь, но я не думал, что это случится так быстро. Дар наполовину огонь, а наполовину пустая оболочка. Он не принадлежит ни одной из сфер. Я жалею, что он родился.
Даже ее, постороннего человека, эти слова укололи так, что Ника невольно вскрикнула – и тут же прикусила язык.
– Вы не боитесь, что мальчик вас услышит? – шепотом спросила она, не в силах скрыть укор в голосе.
– Услышит? Он знает.
– Он знает, что родители не хотели его, и с этим живет? Мир, вы невероятно жестоки. Так нельзя.
Мир с силой потер лицо ладонями.
– Пойдемте обедать.
– Мир…
– Его мать – она полагала, что, если на свет появится мой ребенок, это убережет меня от судьбы Хранителя. Я не давал согласия. Она поступила своевольно. Надеялась, что наличие пусть не семьи, которую мне было запрещено создавать, но хотя бы родного ребенка будет… как это сказать? Поводом для самоотвода. – Мир усмехнулся. – Нет, это так не работает. Для матери Дар не был желанным дитятей, он был средством достижения цели, которой никто и никогда не достигнет. Она и назвала его соответственно – Огнедар. Дар от стихии огня мне, никчемному. Подарила, стало быть.
– Тогда вам еще можно было сближаться с представителями той или иной стихии? – тихо поинтересовалась Ника.
Он подставил ей локоть, и она не стала упрямиться.
– Тогда было можно. Сколько угодно. Недолго. Не всерьез. Не обзаводиться семьей. Не влюбляться. Проводить ночи вместе – почему бы и нет? Жить целомудренно всю жизнь было бы чересчур.
Каблуки в пустом доме стучали, как отрывистые выстрелы. Вот и водопад… Ника очень старалась удержать язык за зубами, но у нее ничего не вышло.
– Другие стихийницы не спешили вас выручать, так? Не пытались придумать выход из безвыходного положения, не проявляли инициативу. Значит, с огневушкой у вас все же была особая связь.
Мир не стал одергивать нахалку, но Нике показалось, будто воздух вокруг сгустился и заледенел. На этом надо было остановиться, точно надо было.
– Вы любили ее, – еле слышно проговорила она. – Вы любили ее. А она, родив от вас ребенка, решила, что сделала для вас все, что могла. Дар сказал так: огневушки изменчивы.
– Что еще открыл вам Дар?
Мир скрестил руки на груди, его взгляд сделался тяжелым.
– Что вы прежде не жили затворником, а ваш отец, выйдя в отставку, ни в чем себе не отказывает – до такой степени, что о нем идет дурная слава и подростку в его доме уж точно не место, – с вызовом бросила ему Ника.
– И…?
Ника обняла себя руками. В этом дурацком платье, не покрывавшем плечи, она уже замерзла – а всё атмосферные шуточки Мира, возомнившего себя хозяином стихий!
Он склонился ближе к ее лицу.
– Я же не спрашиваю, как жили вы до того, как попали сюда, государыня Ника?
– А что спрашивать, вы и так все знаете! Раз Анита не подошла вам по известным причинам – поскольку находится в отношениях, – а я подошла, сразу понятно, что в моей личной жизни не происходит на данный момент ничего!
– Ой ли? – прошептал Мир.
Все волоски на руках Ники встали дыбом. Это нечестно, что он и над ней имеет такую власть! Если бы не помогающие ему стихии, разве она реагировала бы так на один только его голос?
Она прочистила горло и сделала шаг назад, стараясь сохранять достоинство. Но вырваться из плена обжигающих черных глаз было не так-то легко.
– Вы желаете услышать мои рассказы, государыня Ника? – предположил Мир хрипло. – Велите принести перо и бумагу, чтобы записывать мои сказки? О том, как меня соблазняли летучие сильфиды, от которых только туман в голове и перехватывает дыхание? О том, какими жар-ркими были ночи с огневушками? О том, как оплетают мужское тело дриады…
– Прекратите! – закричала Ника, дрожа. – Прекратите!