Бесконечно долгую минуту лежал на пыльном полу вагона, неудобно скрючившись буквой «зю» и боясь не то, чтобы пошевелиться, а даже дышать. Но нешуточные космическое силы, затронутые древним артефактом, почему-то не спешили наказывать меня за непозволительное деяние со временем.
«Может, обошлось, и никакого разрыва вселенской материи не произошло?» — робкой надеждой пискнула в голове мысль.
По-звериному я изучающе потянул носом воздух. Анализирующие атмосферу обонятельные рецепторы не выявили отклонений от нормы и я осмелился медленно приоткрыть левый глаз. А затем быстро вытаращил правый и… клацнул отвисшей челюстью!
Не знаю, как насчёт чёрных дыр и прочих аномалий, но чую, что что-то всё-таки пошло не так. Об этом красноречиво кричит и не исчезнувшая, как ей полагалось, вибрирующая в кулаке «монета забвения», и весьма интересная картина, наблюдаемая моими «зрительными датчиками».
Четыре молодых человека, разукрашенных и разодетых в, как им самим мнится, орков, застыли словно манекены. Причём застыли в очень странных и неестественных позах, не многим отличавшихся от моей. Один из парней так вообще висит в десятке сантиметров от пола. Создалось впечатление, что тела дебоширов замерли в тот самый момент, как я поймал «хронорубль». Впрочем, похоже, так оно и есть.
— Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три — на месте морская фигура замри! — вспомнил я фразу из детской игры и невольно вздрогнул, ощутив, насколько громко звучит мой голос в абсолютной тишине.
В АБСОЛЮТНОЙ!
Поскольку привычный стук колёс движущегося по железной дороге поезда, отсутствует наравне с остальными звуками, то уже заранее предвижу, что именно обнаружу за окном. Тем не менее, всё же поднимаюсь на ноги и бросаю взгляд вдаль.
Невероятно, я что, поставил на паузу весь мир?
Глава 17
Сергей
Одиннадцать мне было лет или даже десять, точно не скажу, в раннем отрочестве короче. Под впечатлением фильма про сверхбыстрого супергероя, я частенько фантазировал перед сном на тему: «Вот было бы прикольно подобно главному персонажу уметь разгоняться до скорости молнии! Чтобы относительно меня всё двигалось настолько медленно-премедленно, что между перескоком секундной стрелки с одной позиции на другую проходили целые сутки, ну или хотя бы часы, и казалось, будто мир замер».
Так вот мечта идиота не только сбылась, но даже переусердствовала в своём воплощении! Время совсем остановилось! О причинах, по которым сие безобразие случилось, догадываюсь. Последствия же даже представить боюсь. Вопреки детским ожиданиям, ничего прикольного и весёлого в произошедшем не наблюдаю. Зато пугающего и непонятного — хоть отбавляй.
Во-первых, тишина. Абсолютная тишина! До уха больше не доносится не то что, присущее железной дороге ритмично-убаюкивающие постукивание колёс на стыке рельсов, а вообще ничего. Ни единого звука! Нарушают мёртвый хронопокой лишь барабанящие удары собственного сердца, пульсирующим эхом отдающиеся в висках, да гонимые дыханием потоки воздуха, что на фоне вселенского безмолвия кажутся шумом прибоя.
Во-вторых, с ума сводят неподвижные фигуры людей. Эдакая грандиозная экспозиция музея мадам Тюссо, с бессчётным количеством «живых манекенов», но предназначенная всего для одного зрителя. Жутковато, если честно, бродить среди них. Найденные мною в вагоне-ресторане и сидящие со вроде бы и довольными, но застывшими выражениями на лицах Базирог, Ёлифрэль и Ролтрилтар также воспринимаются какими-то противоестественными, чужими.
В-третьих, немного выбивают из колеи вещи, о существовании которых до тех пор, покуда не поставишь планету на паузу, не подозреваешь. Ну, или, по крайней мере, не задумываешься о них, либо задумываешься чрезвычайно редко. Впрочем, справедливости ради, данные наблюдения всё же следует отнести к любопытным факторам, нежели страшным.
Кое для чего в мозгу без пяти минут выпускника технического вуза — то бишь, для человека не понаслышке знакомого с законами физики, математики и прочими точными дисциплинами — худо-бедно находилось объяснение. Но некоторые явления всё же загоняли в тупик моё серое мыслительное вещество. И тем сильнее, чем дольше я пытался обосновать природу бытия этих феноменов с научной точки зрения.
Так, например, средневековая инквизиция, ни секунды не колеблясь, сожгла бы меня на костре, обнаружь она, что я не отражаюсь в зеркале и не отбрасываю тени. А вот любой современный инженер, имеющий в своём багаже фундаментальные познания в квантовой механике и хоть краем уха слышавший о корпускулярно-волновом дуализме, сразу поймёт причину этой «вампирской фишки». Ведь чтобы сформировалось изображение в зеркале, фотоны должны сначала долететь до него, затем частично поглотиться, частично вернуться обратно к органам зрения наблюдателя и вызвать раздражение сетчатки. Чего, разумеется, не происходит в режиме «мир на паузе». Точно так же, дабы на том месте, где непрозрачный предмет заслоняет собой поток движущихся частиц света, образовалось затемнение, необходимо, чтобы те фотоны, которые успели «проскочить» ранее, уже умчались.
Но тень у меня всё-таки есть. Она замерла там, где мой кулак сжал «монету забвения». И продолжает неподвижно висеть, даже несмотря на то, что я давно отошёл в сторону. Более того, в том месте, где пребывало в момент ловли древнего артефакта моё тело, осталась чернильная чернота, полностью повторяющая очертания фигуры. Аналогичное явление происходит и с другими перемещаемыми предметами. Когда их сдвигаю, объём пространства, где они находились прежде, занимает «абсолютное ничто» (если так, конечно, можно выразиться). Кроме того, вдоль геометрических границ передвинутых вещей появляется яркое свечение. Подозреваю, за счёт всё тех же фотонов, вытесненных из вновь занятого предметом куска вселенной.
Однако наличие в арсенале той же самой теории квантово-волнового принципа заставляет меня недоумевать, почему я до сих пор не ослеп. Уж коль световые частицы остановились, то я обязан видеть мир, лишь передвигаясь (то есть, улавливая новые фотоны), а в местах, где глаза их уже однажды поймали, не должен видеть ровным счётом ни фига, ибо там нечего ловить (в прямом смысле).
Ещё, по идее, я вынужден был бы жутко упариться из-за того, что мой продолжающий активную деятельность биологический организм непрерывно вырабатывает тепло. А так как это происходит в среде, где всё «замёрзло», то молекулы воздуха не взаимодействуют с кожей, и, следовательно, не совершают теплообмен. Но нет. Неизбежного перегрева почему-то не происходит. Я, конечно, не жалуюсь, но почему?
Следующей неразгаданной тайной остался вопрос — отчего я не задыхаюсь в окружении безынерционных кислорода, азота и прочих составляющих атмосферы?
Ну и ещё можно нарыть целый миллиард головораспухательных загадок: о кристаллических решётках, о массе и инерции, о потенциальной и кинетической энергиях, о гравитационном взаимодействии, об импульсах, об электромагнитных полях и о бескрайнем море законов, в формулах которых присутствует время, которое теперь равняется нулю.
Ладно, спишем всё на непостижимую, для умов простых смертных, магию демихронов. С некоторых пор меня вроде бы тоже причисляют к их честной компании, но увы, информационная база и скромные возможности Творца в моём арсенале пока что менее чем номинальны. Единственное, что позволяет текущий статус «не волшебника, а только ученика», так это не сойти с ума, более-менее трезво анализировать сложившуюся ситуацию и пытаться найти из неё выход.
По сути, перечень действий, которые могу предпринять, разнообразием не балует.
Самый простой и, на мой взгляд, наименее опасный вариант развития событий — сидеть и ждать, покуда всё не разрешится само собой. Каким бы ни был могучим артефакт пресловутых Древних, очень сомневаюсь, что его мощности хватит на то, чтобы слишком долго удерживать в «подвешенном состоянии» целую Вселенную. Хотя не факт, что в данный момент «на паузе» стоит всё мироздание, а не всего лишь наша Солнечная система или только планета Земля. Или того хуже (но может и лучше), вдруг вообще замерло всего несколько десятков квадратных километров, обозреваемых мною из окна вагона?
В любом случае, вряд ли это растянется на долгие годы. По крайней мере сильно на это надеюсь. Даже почти уверен, что спасение придёт прежде, чем я состарюсь, ведь температура «монеты забвения» всё повышается и повышается. Это значит, штуковина работает на пределе своих возможностей, и, если и далее ничего не предпринимать, в скором времени обязан случиться отказ с последующим аварийным отключением демиурговского «оборудования».
Хм, а если нагрев связан с чем-то иным? Вдруг при достижении критичечкой температуры двигатель хронокругляша не заглохнет, а пойдёт вразнос, что тогда? Что-что — долбабахнёт так, что даже зелёным человечкам на задворках Млечного Пути мало не покажется! Причём упомянутом лазурной драконессой сценарии с появлением в нашей галактике небольшой гравитационной аномалии либо взрыва сверхновой покажутся не такими уж плачевными. Плюс мне (ох уж это горе от ума) известен ещё такой страшный синоним астрономического апокалипсиса, как «рождение квазара»! И уж тогда, действительно, звёздная задница (пардон за мой французский) грозит всем и вся!
М-да, а коли так, то ждать с моря погоды не стоит, и лучше самостоятельно выползать из того, во что вляпался. Самостоятельно и желательно поскорее! А как? Да очень даже просто — брошу монетку ещё разок, только теперь правильно. Благо уже никто не помешает. Хе-хе, как пишут в задачниках по физике: «при идеальных условиях».
Извлёк из кармана изрядно потеплевший презент от Игрока1, мысленно повторил про себя заветное заклинание, затем, в соответствии с инструкцией по применению, уложил артефакт нужной стороной на согнутый указательный перст и уже собрался ударить по предмету ногтём большого пальца, как опять замешкался: «Ага, ну а если, как раз этот ход спровоцирует трындец в космических масштабах?» Проклятье! Что же делать-то?