Коллекционер Душ (задыхаясь от переполняющих его эмоций, и не осмеливаясь до конца озвучить то, о чем все уже догадались): «Не хотите ли вы сказать, что Вотар…»
Наблюдающий: «Не хочу. Однако, всё само сводится к тому, что перед нами — Истинный Творец!»
Игрок 2 (не желая верить в происходящее): «О, нет, нет, нет…НЕТ!»
Игрок 1 (вдруг, осенённый спасительной идеей): «Стоп! Без паники! Даже если это и впрямь так, Тарасов вполне может быть из недавно появившихся на свет. Точно! Похоже, так оно и есть! И ведёт он себя так не специально, а просто потому, что не обучен и сам не ведает, кем является на самом деле! Предлагаю провести эксперимент! Если мои предположения подтвердятся, то ситуация не такая уж безнадёжная. А если нет, то… что ж, тогда, в принципе, без разницы, будет эта проверка или нет».
Наблюдающий: «А что нам ещё остаётся? Не возражаю».
Игрок 2: «Ну, допустим, я тоже согласен».
Коллекционер Душ: «Так, а что за эксперимент-то? Изволь поподробнее».
Игрок 1: «Опомнитесь, не в Эфире же! Все детали при личной встрече».
Игрок 2: «Где и когда?»
Игрок 1: «Через сутки. На Пангее. Скажем, в «Логове хризолитового единорога»?»
Наблюдающий: «Идёт!»
Чужой: «Приветствую всех! А мне тоже можно прийти?»
Игрок 2 (скрежеща от злости зубами): «О-па, а вот и гость наш дорогой! Конечно можно. Даже нужно! Приходи, пообщаемся».
Агент «ГРОЗы» Браун Робс (позывной «Би-Ар»)
— В Пентагоне изучили ваш доклад, агент Би-Ар. Если хотя бы половина из написанного там правда…
— Позвольте, сэр? Вы сомневаетесь в моих словах?! — возмутился я, позволив себе нарушить субординацию и перебить вышестоящее начальство, что происходит со мной крайне редко.
— Не кипятитесь, второй лейтенант Робс! Выслушайте до конца! — повысил голос полковник Гиллоу.
— Виноват, сэр! — вытянулся я по стойке «смирно», как кадет-первогодка, хотя нужды в том не было, поскольку разговор проходил по защищённому каналу телефонной связи.
— Вольно, Робс! — скомандовал Гиллоу.
— А как вы…
— Браун, я ведь знаком с тобой ещё с тех пор, как ты был сержант-майором, — полковник назвал меня по имени и сменил тон на дружелюбный отеческий, — и мне не требуется видеть, чтобы понять, что ты сейчас стоишь по «струнке».
— Виноват, сэр!
— В чём? — не понял полковник.
— В том, что задаю очевидные вопросы!
— А-а. О’кей, как говорят русские, «про-е-кха-ли». Так вот, продолжу мысль. Если хотя бы половина из написанного тобой и твоими сослуживцами правда, а не разновидность какого-нибудь массового гипноза, то дело плохо.
— Насколько плохо, сэр?
— Настолько, что впору петь «Боже, благослови Америку!»
— О-о.
— В общем, статус твоего персонального задания становится приоритетным! А весь план операции усложняется настолько, что в него срочно пришлось внести ряд существенных корректив.
— Я справлюсь, сэр! Вернее, мы справимся, сэр!