По пустынной дороге бежала одна собачонка, да и та вдруг замерла, будто прислушиваясь, тявкнула нерешительно в мою сторону и скрылась под соседним забором.
— Она боится маленького принца? — шепотом спросила Фиса.
— А ты нет?
— Ой, Ваше Высочество, — всхлипнула горничная. — Пока вы со мной, я держусь.
— Умница, — я обняла девушку. — Я сама трясусь от страха, не знаю, что будет дальше.
Я сделала два шага по улице, но остановилась: тишина давила, угнетала, нагоняла жути. Люди не показывались, хотя я слышала далекие голоса. Казалось, где-то идет спор. Жители кричали на разные голоса, но ни одного слова различить было невозможно.
Мы с Фисой переглянулись.
— А нас не выгонят отсюда? — спросила она и всхлипнула.
Да, ситуация не слишком радовала. Для деревни мы были пришлыми чужаками, от нас исходила опасность для всех. Очень захотелось выйти и разглядеть жителей, но я вернулась во двор и плотно закрыла калитку.
Так и просидели с Фисой до вечера. Больше нас никто не навещал. Горничная приготовила нехитрый ужин из того, что нашла в кладовой и в кухне. Каша с мясом и травами оказалась очень вкусной.
Я ждала новости. От нетерпения ничего не могла больше делать, бродила из угла в угол. Постирала пеленки, которые мне оставила лекарь, развесила их во дворе, покормила ребенка. Он вырос еще больше, уже легко садился и весело гулил, перебирая ложки, которые мы дали ему для игры.
Фиса смотрела на него с опаской и не подходила. Я не настаивала: в конце концов, это мой сын, мне и надо им заниматься.
Наконец этот длинный и бесполезный день закончился.
— Ваше Высочество, пора спать, — позвала меня Фиса.
Я легла рядом с малышом, погладила его по длинным темным волосам, поцеловала в теплый лобик. Заснула не сразу, тяжелые мысли ворочались в голове, не давали покоя. Отключилась под утро, а проснулась от дикого крика.
— Госпожа принцесса, маленький принц…
— Что? Где? Что случилось?
Спросонья я не поняла, о чем говорит Фиса. Протерла глаза, встряхнулась, прогоняя остатки дремы, лишь потом вскочила. Сына рядом не было. В панике мы заметались по комнате. Заглянули в шкаф, под кровать, я высунулась даже в окно — принц исчез.
Отчаяние просто душило меня, рыдания рвались из груди, слезами наполнились глаза. Разум отключился из-за паники, я ничего не соображала.
— Ищи его, Фиса! Ищи!
В ночной рубашке я выскочила из комнаты, выскочила во двор.
Но ни в хлеву, ни в сараях сына не было.
Тогда помчалась обратно. Пронеслась мимо полок с травами и вдруг застыла: мне показалось, что я слышу хихиканье.
Я кинулась к шторе, распахнула ее: сынишка сидел возле раскрытого мешка и играл скорпионами.
— Нет, нет, не трогай это! — прошептала я деревянными губами.
От страха за ребенка внутри все сжалось, руки задрожали, когда я протянула их к сыну.
— Почему нельзя трогать? — вдруг спросил он и засмеялся.
Я, потрясенная до глубины души, застыла. Не знаю, что больше меня поразило: трехдневный новорожденный, который уже разговаривает, или его безрассудная смелость, но на миг я превратилась в каменное изваяния, не в силах пошевелиться.
Вот малыш взял скорпиона за голову, поднес к глазам, рассматривая. Опасный хвост насекомого изогнулся.
И тут я бросилась вперед.