— Нет, вот послушайте.
Я поведала ей в мельчайших подробностях о состоянии Адриша. Она хмурилась, жевала губами, хмыкала. Я молчала и напряженно ждала ответа.
— Подь сюда, — старушка села на скамью и постучала ладонью рядом с собой. — Знаю я такой яд. Это выделения из зубов змееголовки. Медленно работает, но верно. Сколько лет пичкают им твоего мужа?
— Примерно пять.
— И зря.
— Почему?
— Его тело уже привыкло к яду, скоро начнет восстанавливаться само.
— Как? — от волнения сердце бешено заколотилось в груди.
— Вот так, — развела руками старуха.
В моей голове не укладывалась новость. Какая-то сельская травница знает больше, чем все дворцовые лекари сразу.
— Но муж не может ходить, у него бывают судороги и приступы. А нет ли противоядия?
— Сделать можно, только… дорого это тебе встанет. Твой сын всю мою живность изведет, а без яда змееголовки и пилюлю сделать нельзя.
— Ничего не понимаю. Яд змееголовки и противоядие тоже ее?
— А то. Только яд — это мужская особь, а противоядие — женская. А твой сын только что убил самку-змееголовку.
— И что же делать?
— Искать новую. Пойдешь со мной в горы?
Глава 24
Я зависла. Смотрела на травницу и не знала, что ответить. Что для меня важнее: муж, которого знала только два дня, или сын, родившийся вчера?
Да, принц вызвал симпатию, и время моих приключений в этом мире я привыкла считать его своим человеком.
Но жертвовать ради него сыном?
Нет!
Это совсем другое дело. Я не чувствовала, как он рос под моим сердцем, но это неважно. Теперь без него даже не представляла своей жизни. Мое сердце мгновенно наполнилось теплом при одном только воспоминании о малыше.
— Нет, не пойду. Я не оставлю ребенка одного, — отклонила я предложение травницы.
— Тогда и твой муж не получит противоядие, — пожала плечами она.
— Получит, но позже, пусть он для начала спасет нас.
Я отвечала решительно, голосом, не терпящим возражений.
Фиса согласно закивала. Но я и ее понимала: девушке вовсе не хотелось оставаться в незнакомом месте наедине с ребенком-драконом, растущим не по дням, а по часам.
— Как знаешь, — пожала плечами старушка. — Мое дело предложить.
Она засеменила по двору к калитке, я заторопилась за ней. Очень хотелось хотя бы одним глазом посмотреть на деревню.
В горном поселении была всего одна улица. Кособокие дома под соломенными крышами теснились друг к другу, создавая сплошную стену без просветов. Они словно служили щитом и защищали хозяев от врагов.