Я настолько обессилела от боли и безысходности, что просто откинулась на траву и закрыла глаза. Все, что могла, я сделала. Остальное отдаю на волю судьбе.
Видимо, небеса мне все же благоволили. Через несколько минут кусты зашевелились, и на полянку вышли несколько мужчин. Я даже не напряглась: новый приступ боли отключил меня от действительности.
Мужчины подняли меня, уложили на плотную ткань и куда-то понесли. Фиса бежала рядом, всхлипывала, но попутно успевала вытереть мне пот, который заливал лицо. Я видела голые ноги мужчин, их юбки чуть ниже колен, слышала гортанные голоса. Ткань мерно покачивалась от каждого шага, в промежутках между схватками даже убаюкивала меня.
Дальнейшее я воспринимала как в тумане.
Меня окружили женщины племени, раздели, обмыли теплой водой и подвесили на длинные белые ленты.
— Держись здесь! — приказала рослая черноволосая особа.
Она сама обхватила моими пальцами ткань и показала, как надо тянуть ее на себя при новой схватке. Через мои ноги тоже продели ленты. Все это напоминало пилатес, на занятия которого я одно время ходила, но имело совсем другую функцию.
И я сразу почувствовала облегчение. Теперь я не одна, а в руках опытных людей, принявших в свои ладони не одного малыша.
Больше рассуждать было некогда. Схватки следовали одна за другой. Я перестала терпеть боль. Крик вырывался из горла сам и гулял под сводами дома.
— Уже идет голова, — раздался голос где-то внизу.
Я скосила глаза и увидел черноволосую макушку лекаря. Она сидела у меня между ног с протянутыми руками, словно собиралась что-то в них поймать.
«Поймать! — ударило слово по мозгам. — А если не получится?»
Ужас охватил мою душу.
— Пожалуйста, не навредите ребенку! — отчаянно взвизгнула я.
— Не болтай, тужься! Раз… два! А теперь набрала воздуха в грудь, и снова, раз… два…
Лекарь руководила мной, и я подчинялась. Так было легче и спокойнее. В этой череде приказов, приступов, вдохов и подтягиваний я не почувствовала, как сынишка покинул мое тело, услышала только звонкий крик и замерла.
— Все? Он родился? — рыдания вырывались из груди с хрипом.
— Конечно родился. У матушки Альтины все дети рождаются. Руки такие волшебные, — засмеялась старуха.
Я повернулась на ее голос и сквозь пелену слез даже не разглядела лица.
— Покажите мне его. Я хочу увидеть сына.
— Ишь ты! А как узнала, что сын? — засмеялась лекарь.
— Сердцем почувствовала.
Меня снова обмыли, сняли с лент, положили на топчан. Только сейчас я поняла, что смертельно устала. Но все равно вытягивала шею, пытаясь разглядеть сына. Он дракон? У него есть крылышки и хвостик? Или он обычный малыш?
— Держи, мамаша, накорми его.
И тут же положили на грудь ребенка, розового, крикливого и бесконечно милого. Жадные губки мгновенно нашли мой сосок. Малыш замолчал, яростно втягивая в рот грудь.
Я нежно прикоснулась к мокрым волосенкам, погладила их и вдруг столкнулась с внимательными темными глазками. Мороз пробежал по коже от этого взгляда. Он был совершенно осмысленным. Мне показалось, что ребенок все понимает, осознает действительность и даже хочет мне что-то сказать.
Я отрицательно покачала головой, намекая, что не место и не время раскрывать себя. Сын моргнул длинными ресницами, словно понял меня.
Это было настолько потрясающе, что я, уставшая и обессиленная после родов, еще долго не могла заснуть. От нечего делать разглядывала дом, в котором оказалась по воле судьбы.
Убранство комнаты не отличалось роскошью и богатством. Простое деревянное ложе, домотканые покрывала, простыни из плотной ткани. На стенах висели самодельные украшения из сухих стеблей, ягод, камней и плетеного лыка.
В целом смотрелось мило, огорчало только одно: своим появлением я невольно выселила хозяев из родного дома.