Мы взяли с собой в палатку пару фонариков, две банки «пепси» и пакет чипсов с луком. Закрыли москитную сетку, но не стали застёгивать вход в палатку, чтобы проветривалась. Мы уселись, скрестив ноги, на спальные мешки и принялись за закуску.
— Это офигенно! — сказал Джим.
— Чипсы?
— Сам знаешь что.
— Боже, не могу поверить, что собираюсь это сделать.
— Надеюсь, мы хоть что-то сделаем.
— У них одноэтажный дом, — сказал я, — значит, они точно не поднимутся наверх.
— Если только они не закроют занавески.
— Не закроют. Не смогут. Это слишком жестоко.
Джим тихо засмеялся.
— Как думаешь, когда пойдём?
— Стоит подождать хотя бы до одиннадцати.
— Чёрт, лишь бы мы всё не пропустили.
— Бобби туда даже не придёт до одиннадцати. Тем более, что они, скорей всего, всю ночь будут развлекаться.
— Но мы же хотим увидеть, как они переодеваются.
— Во что переодеваются?
Это не я спросил.
Это спросил Джордж.
Мы оба вздрогнули и быстро повернулись ко входу в палатку. И увидели Джорджа, стоящего, согнувшись, сбоку от москитной сетки. Его поросячье лицо в темноте посерело. Мы посветили на него фонариками. Он зажмурился и сказал:
— Привет, пацаны.
— Что ты здесь делаешь? — рявкнул я.
— А вы не будете спать всю ночь? — спросил он спокойно, словно не слышал меня.
— Это частная собственность, — сказал Джим.
— А можно мне чипсов?
— Ты сюда не влезешь, — сказал я. — Места мало.
— А я вам давал «Твинки»!
— Хорошо, хорошо, — сказал я. Я не хотел спорить — хотел просто от него избавиться. Я расстегнул «молнию» и протянул ему пакет. — Доставай. Можешь хоть всё забрать.
— Ух ты, спасибо.
— А не хочешь забрать их домой, — сказал я, — и поделиться с родителями?
— О, их нет дома.