Вместо этого я нежно целую его.
— Тогда мы можем попробовать? Пожалуйста, скажи, что мы можем попробовать. Я хочу сделать тебе так хорошо.

15
Хисондайн
Как я позволил ей заставить меня согласиться, что это хорошая идея?
Ее спелая маленькая пизда наполовину убедила меня прошлой ночью. Ее аромат довел меня до полуобморочного состояния, пока она извивалась у меня на коленях, так сладко терзая мой член.
Конечно, я не мог оставить ее в нужде.
Нет. Я отвел Омейку к себе и лизал ее хорошенькую маленькую щелку, пока она не выкрикнула мое имя.
Я очень горжусь тем, что хорош в этом. Когда я берусь за что-то, я обязательно учусь быть лучшим. Возможно, я пока не лучший в вылизывании киски Омейки, но я буду лучшим. Я сотру любого другого парня из ее памяти, по одному лизанию за раз.
Конечно, это повергло меня в агонию. Омейка, чистое сокровище, позаботилась бы обо мне, но мне не нравится, что она может обжечься. Поэтому я жду и страдаю.
Теперь пути назад нет.
Ровное дыхание Омейки говорит мне, что она все еще спит. Ее мягкое, соблазнительное тело прижимается ко мне в изготовленном на заказ кресле моего частного самолета. Она так красива, что это причиняет боль. Это как физическая боль внизу живота. Вероятно, не помогает и то, что в любой данный момент я, по крайней мере, наполовину возбужден от одной мысли о том, что для нее будет означать выполнение ритуала со мной. О том, что она значит для меня. И я эгоист, потому что до сих пор не сказал ей.
Я не буду связывать ее узами брака. Я, блядь, буду ходить за ней по пятам, как потерявшийся щенок. Я найму команду охраны, чтобы следить за ней. Я позабочусь о том, чтобы никто другой не смог к ней прикоснуться. Но я не буду заставлять ее остаться со мной, если она не захочет. Не тогда, когда она увидит, какой я. По крайней мере, я думаю, что не заставлю. Мне просто остается надеяться, что я смогу побороть инстинкты, побуждающие меня беречь ее как сокровище, которым она и является.
Некоторое время спустя она поднимает голову и, моргая, смотрит на меня.
— Я что, заснула?
Я улыбаюсь ей сверху вниз.
— Только на мгновение.
Она смотрит на свой телефон и фыркает.
— Ты знаешь, что есть такая вещь, как быть слишком милым со мной. Разве тебе не было неудобно?
Я ерзаю на стуле, отчетливо ощущая пульсирующую выпуклость в брюках.
— О, поверь мне. Мне неудобно, но не потому, что ты спала.
Она бросает на это взгляд, от которого становится только хуже.
Я с шипением выдыхаю.
Омейка садится.
— Дайн…
— Не надо, — я качаю головой. — Мы в нескольких часах езды. Я могу подождать. Я буду ждать.
На ее хорошеньком личике появляется выражение беспокойства, но она кивает.
— Хорошо. Может, мне пойти посидеть где-нибудь в другом месте?
Моя рука сжимается на ее бедре, прежде чем я успеваю подумать, напугает ли это ее. К счастью, она только улыбается.