История Вэги Томасона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перемешивать не забывай! И мне три яйца, да чтоб желток не сырой и не вкрутую. И помидорок туда! Ух, как жратеньки охота, пузо сводит!

Луи по ту пору в городе на западном берегу Лемерского озера представления давал со своим передвижным театром. Брат мой как подрядился в Цветочной столице быть их глашатаем новых уличных искусств, так с тех пор по свету и колесит... Колесил?.. Что? Нет-нет... Просто ощущение такое... Ладно с ним.

Ты чайничек приткни куда-нибудь, чтоб есть и пить сразу. Учить тебя ещё и учить. Ды ты не волнуйся так, я сейчас быстренько доскажу, позавтракаем, да я спать пойду. А ты иди по делам своим... Да я и сам удивляюсь, чего я такой бодрый, будто силушка прибавилась, будто омолодел весь. Давненько такого не было.

Значит, был Луи в городе... Был, да увидел Рыцаря Смердящего средь простого люда. Невесть как Рыцарь признал родича моего, разговорились, да отправил он его меня проведать. Вот брат и прибыл, а там ощутил отклик в своём медальоне от моего, пошёл на этот зов, да увидел, как чернота болота осветилась изнутри, и как корова, что была мертва, воскресла.

Знаешь, после этого я и занялся вплотную своим чародейством, но сразу скажу, что более мне воскресить никого так и не удалось... Увы. Возможно, как сказал тогда брат, я вытянул из хранителя топи и окрестных существ жизненные силы, а сам, будучи на пороге смерти, смог исполнить свой долг — вернуть рогатую скотинку домой живой и здоровой.

Кабы я знал, что там было и как... Столько лет с этим бьюсь, а всё бестолку.

Мы отдали корову старшему смотрителю и пришли в мою баньку, косенькую, серенькую. Одна труба, как столб закопчёного камня в небо с укором смотрела. Я брату на дом указал, где моя былиночка одинокая была и заметил, что во дворе стопкой сложены накидки неотбитые из той самой травы.

Помнишь, небось, я тебе тогда рассказывал, как колотил их, чтобы форму придать? Так вот, я места себе не находил!

Понимаешь, родненькая моя ведь не могла их отбить, чтобы на продажу отнести, я этим занимался всегда. А тут, увидев их, понял сразу: она меня так зовёт, хочет, чтобы я, как и прежде, помог ей! Значит, согласна она на моё предложение, на ту тёмную тропу, что я ей указал.

И в голове у меня всё от радости помутилось. Вытолкал брата, велел возвращаться вместе с Рыцарем через полгода, как время истечёт, а сам, будто вожжой под хвост гонимый, побежал, спотыкаясь и падая, на двор любимого дома.

Забрал я полешки, накидки, приволок всё в баню, да принялся за работу. День прошёл, другой прошёл. А я не ел, не спал, без продыху тук да тук. Да вот только стоило кому ко мне приблизиться, так падали они, а их сила будто бы перетекала, становилась моей. И эти руки светящиеся все ниточки из окружающих ко мне тянули. Уже и люд собрался, говорили, кричали, но близко не подходили.

Не знаю, сколько времени прошло, да только доделав всё, упал я и уснул мертвецким сном. Знаешь, я тогда выспался, казалось, на всю жизнь вперёд. И снилось разное... Такое... Дай-ка вспомнить... Ты хлеб потоньше режь, а то толстый жевать неудобно.

Вкусно... Действительно вкусно... Умеешь же готовить! Повезёт жёнушке твоей! Что, уже повезло? ... ох, сочувствую. Да, когда любимая вдруг умирает, это... Кх-кх-кхах... Фу-ух... Фу-ух... Как-то я притомился. Доесть бы... Дорассказать...

Что снилось?... Горы высокие, красно-серые такие, две скалы, будто пара у алтаря, да только дыра у них в груди одна на двоих, будто сквозная. Не был там, не знаю, существует ли это место.

Ещё маяк снился, страшный и тёмный. И вода, много воды... Были горы белые, что острыми гребнями в тучи чёрные входили, как меч в тело зверя... А ещё домики такие... То ли из дерева, то ли из глины... Красивые, завитые... И будто люди на них изображены, да только и не совсем люди... Не помню, что не так было в них, да только напугали они меня...

А, точно, ещё и эта снилась, вторая, что по небу бегает. Не по нраву она мне. Где ж видано, чтоб вдруг вторая луна появилась? Двадцать лет али больше прошло, а я всё не привыкну.

А потом я открыл глаза. Я лежал в нашем домике, а роднулечка моя рядышком была и всё по голове гладила, смотрела на меня ласково-ласково, но в лице — печаль, как побережье после отлива. И чувства на личике её прекрасном, как мёртвые рыбки, трепыхались и замирали. Одни глаза жили...

И тогда я увидел её проклятье... Нет, потом, потом дорасскажу.

Уходи, убирайся! Дай отдохнуть старику!

Устал!

Не хочу! Не хочу вспоминать! Не хочу говорить!

Уходи... Только вернись...

Это ещё не конец.

А я

...а я им так и сказал: "Не в себе я был!" — покаялся, значит. Сам и не понял, как то со мной произошло. Сколько не бьюсь, так и не знаю.

Долгонько люди к дому нашему приходили, ответа просили, камнями кидали. А те, с кого силы тогда я вытянул, очнулись, встряхнулись, как псы мокрые, да и всё в порядке с ними было. Одно обидно: еды нам больше не носили.

Дней несколько, до горького солнечных, благоньких, провалялся я в постели. Любименькая чаще рядышком была, но иногда уходила куда-то. Молчала всё время. В лоб поцелует, по голове погладит и молчит — спокойно было, как на озере в полдень.

А через несколько дней очнулся я, чу, родненькая девочка моя за стенкой плачет. Бежать к ней хотел сломя голову. Но будто удержало что. Выглянул на двор в окошко...

Знаешь, коли б не был я сед, так волосы б мои побелели тогда.

Она сидела на земле. Вокруг разбросаны накидки, что я тогда отбивал. Порваны, порезаны. Ручки её белые в травяном соке измазаны. Плакала, как цепная собака, что в лесу оставили...