История Вэги Томасона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так вот, баню ту снести хотели, да оставили, всё им не до сук, а им не до нас... Шуткую, да. Чем хужее, тем веселее. Знаешь, унывать ведь никогда нельзя, даже если мир тебя стряхивает, вычёсывает из себя, выгрызает, как псина блоху. Нельзя сдаваться... Только понимаешь это потом.

Ты пей... Давай, пошукай по шкафчикам, авось, пряник какой найдёшь. О, я же говорил! Нет, не буду... С орешками? Ну... Маленький кусочек.

Пчхи! О-ойх-х... Поселился я в той бане один-одинёшенек. Крыша ветхая — все дожди мои. Пол — земля с битым камнем. Печка одна уцелела. Знаешь, мне плохо так было, стыло, одиноко, что если б меня в той бане засыпало, я б, наверное, даже не заметил. Одно утешало: из бани той я видел наш дом.

И работа, да, работа без продыху, без выходных. До ломоты в теле, что убивала меня сильнее проклятого шёпота моей любимой. Знаешь, когда все дни в один, когда спать не имеет смысла, потому что завтра просыпаешься в сегодня. И вот всё оно такое, будто чьи-то холодные пальцы за горло держат и шёпот в ухо: "Ты ведь никому не нужен, даже себе. Так зачем это всё?" Горько, кисло. Пусто.

Подлей чайку, горло сохнет. И вспоминаю то, а внутри груди будто зверь царапает. Видел деревья, что медведи когтями подрали? Вот так у меня внутри. Ты пей. Знаю, что хозяин с меня абы какой. Ну ты... уваж старика, пожалуйста.

Банька... Да-а... Старая добрая банька, что народ снесть не дал. А новую отгрохали в другом конце улочки на общие деньги: город к нам лицом так и не вертался. Сил не было даже в новую ходить. Коли дождик меня промочил, считай, помылся. От того и за скотиной ходить чаще стал, да дальше.

Был я однажды на пастбище, чтоб приглядеть за больной коровой. Сам едва ходил, есть и пить не лезло, сна ни в одном глазу, а вот рогатых на долину гнал, где трава сочнее и разбойникам поживы нет.

Набрал я там травы, что длиннее и плотнее той, с которой любименькая моя накидки плела, принёс ей в ночи, под порогом положил. Глядь на следующий день, а травы-то нетути! Заслал соседку узнать, кушает ли моя радость, спит ли. Жива, говорит, плетёт. Соседка, доброе сердечко, нанесла моей родненькой еды всякой, да только ни слова из моей девочки не вытянула. Эх, в огорчении она была, моя нежная...

А меня внезапно послали на дальний переход корову одну искать, отблукалась от стада, колокольчик потеряла. Я и пошёл. А там — топи. Слышу: кричит корова. Я — к ней. У самого ноги вязнут. Сил и так не было, а совсем не стало. Мошкара эта ещё. Знаешь, какая в тех краях мошкара? У-у... Вот, глянь, это ещё с той поры у меня. Покусы.

Начал я ту корову вытягивать, а она — ни в какую. Сама тонет и меня топит. Я ей руку под верёвку на шее засунул, чтоб тянуть удобнее было. Да всё без толку.

К ночи мошкара совсем олютовала, грызли, будто пилой резали. Я к тому времени под ногами трухлю нащупал, встал на неё, сам в болотной жиже по горло, рядом башка коровы, дыхание редкое, глаза бельмами торчат. Бросить-то нельзя — самая дойная со всего стада!

Тянул её, тянул... И тут понял, что корова больше не брыкается и не дышит. И тут трухля подо мной и подломилась. Ушёл под жижу, только маковка торчала. И как давай мошка в неё меня грызть. Руку одну коровья туша тянула, другая от бессилия отнялась. Попрощался я в мыслях с любимой, а с собой и подавно. Так мне и надо было — предал словами доверившуюся мне.

Я из упрямства... Знаешь, сначала было отчаяние, что чернее ночи над головой. Я его пил, как воду. Лицо наружу даже не казал. Лишь чуял, как маковка, мошкарой изгрызенная, горит. Корова рядом под воду ушла. А тело моё, предательское, жить ему охота, видите ли, заставило меня-таки воздуху хватить.

Обозлился я на себя. Переломил свою жажду топтать этот мир, выпустил воздух и позволил топи себя увлечь. Я просто хотел умереть там. Просто исчезнуть.

И тогда я увидел свет.

Он был вокруг, он шёл из мелких насекомых, что свободно перемещались в воде, от мошкары, зудящей сверху, от меня. И я потянулся к этому свету. Мои глаза видели сквозь веки. Мои руки, нет не те, что были скованы отчаянием, а другие, сплетались из этого света. Они будто жили своей жизнью...

Знаешь, они вытягивали нити из живого вокруг и втискивали в эту коровью тушу. Не знаю, сколько времени прошло. Но корова, глупая заблудшая корова, открыла глаза и дёрнулась наверх. Так она меня на поверхность и вытащила. Вот только странно это... Болото вдруг стало чистейшим озером. А на берегу...

На берегу стоял мой брат. Да, Луи... Сколько ж я его не видел. И свет, что был вокруг меня, вдруг соединился с его. И нас с коровой будто бы потащило к Луи...

Он сказал, что нашёл меня по медальону, который наша мать сплела из своих волос. И тот, в момент моей смерти, помог открыть наконец мою силу, за что я ему очень благодарен.

Ты... Спишь? Нет? А что тогда? Голова болит? А у кого она сейчас не болит? Ступай домой. Приходи утром, расскажу, что дальше было.

Со мной

Ты рано, но проходи. Нет, я ещё не ложился. Что это? Ох, благодарю! Ты хороший человек.

А что ещё, кроме хлеба принёс? Творог, яйца... Овощи... Ох, это же те самые помидорки из предместий Радонаса! Я только слышал о них, этот солнечно-жёлтый цвет и запах заливных лугов. Кто бы мог подумать, что в горах, ласкающих небо, может расти такое чудо.

Молоко? Козье? Лемерское озеро? Да, конечно слышал. А как же, ведь в городе на его северном берегу мы и купили тот домик с моей роднулечкой. Там самые жирные козы дают самое вкусное, густое, душистое молоко. Только им детишки хвори и лечат. Где ж ты его достал за одну ночь? А-а... Давненько я на наш рынок не выбирался, на знал, что там такое продаётся.

Что будешь готовить? Может, сподмогнуть чем? Ну вот, совсем старика ни в грош не ставишь! А я ведь раньше хорошо готовил, да годы уже не те, силушка поисчерпалась, да и вкусы все к одному. Что это там осталось? Пахнет...

Мятный сбор, да ещё и с чабрецом? Это ж под Гристеном растёт? Эти их зелёные бескрайние холмы... Но как? Давно моё утро не было таким хорошим. Спасибо тебе!

Ну-ка, подсоби! Вот ту чеплашку сдвинь, ага. Ух, хоть бы мыши не пожрали, а то они могут. Была у меня тут одна, всю зиму прожила... Открывай! В порядке ягодки! Это наш боярышник засахареный! Смотри, как высох, в чай его твой сейчас добавь и будет хорошо! Для сердечка полезно и мне, старику, и тебе, толстяку.

Шкворчит, шкворчит маслице! Ну, не отвлекаю... Я так и хотел: пока ты готовишь, рассказывать. Думал, пойду на боковую? Дулечки! Кишка кишке колотит по башке. Уж дождусь твоей стряпни. Давненько мне тут никто не готовил.

На чём, бишь, остановились ночером? А, вспомнил, как Луи пришёл за мною в лес...

Знаешь, мы с ним вместе родились, а вот не похожи. Он с детства был одарённым: и пел красиво, и чародейство в нём рано проклюнулось, и жилка торговая проросла. А я будто обделён этим был, даром что лицом вышел, да статью. Хе-хе... Да уж, а как меня любовь поломала, так и того не стало.