— Мисс, спускайся, черт возьми, или мы оставим твою задницу здесь! — закричала Квинн. — Мы не собираемся умирать из-за тебя. У тебя есть пять секунд!
Казалось, это дошло до Фиби. Почему-то угроза со стороны Квинн казалась более реальной. Единственное, что пугало Фиби больше, чем прыжок, — это остаться в кресельном подъемнике одной.
Она отстегнула свой сноуборд. Квинн и Ноа отошли в сторону, когда он падал.
Фиби слезла с кресла и на мгновение зависла, как Брок, тихонько застонав. Наконец, она разжала пальцы.
Она ударилась о ограждение. Сетка грозила выскользнуть из пальцев, но Ноа крепко сжал ее. Фиби упала на снег, но, по крайней мере, сетка ограждения смягчила ее падение.
Она поднялась на ноги, фыркая и потирая бок.
— Чертовски вовремя, — пробормотала Квинн.
— Что-нибудь сломано? — спросил Ноа.
Она смахнула снег с лица.
— У меня болит спина и плечо, но думаю, нет.
— Хорошо. — Ноа полностью переключил свое внимание на Майло. Он передал Квинн фонарик и прижал Майло к груди. Сын обхватил его ногами за талию, а Ноа поддерживал одной рукой. Оставалось надеяться, что руки ему не понадобятся. — Держись, приятель. Уже недалеко.
Фиби повернулась к телу Брока.
— Мне нужно его увидеть.
Квинн схватила ее за руку.
— Фиби. Не надо.
— Мы вернемся за ним, — пообещал Ноа. — Но сейчас надо идти.
Фиби не стала спорить. Она перестала плакать. Ее обветренное лицо имело тусклый, ошеломленный вид. Она ничего не сказала, просто последовала за Ноа, Квинн шла рядом с ней.
Склон в этом месте оказался крутым и неухоженным, усеянным деревьями. Ноа не смог бы спуститься на лыжах обратно, а Майло — тем более. Он сомневался, что остальные тоже. От холода у них онемели конечности, и ловкости не хватало.
— Вы двое идите по моим следам, — инструктировал Ноа. — Так будет легче.
Его ноздри щипало при каждом вдохе. Пальцы онемели, как и щеки, уши. Мысли приходили медленно и беспорядочно.
Гипотермия скоро наступит, если уже не началась.
Спуститься с холма. Они просто должны спуститься вниз. Он не мог думать о чем-то большем, чем эта задача. «Просто спуститься».
Долгий спуск с холма стал утомительным и опасным. Они почти ничего не видели на снегу. Не было никаких огней, чтобы вести их, только красное пятно под ними, которое время от времени появлялось и исчезало между деревьями — догорающий коттедж.
Приходилось следить за каждым шагом, чтобы не вывихнуть лодыжку, не перевернуться и не скатиться вниз по скользкому склону. В лыжных ботинках двигаться сложно и неудобно. Нести Майло на руках тяжело и трудно, Ноа спотыкался и несколько раз чуть не упал.
Вместе они медленно и осторожно добрались до подножия холма.
Прошли мимо терминала кресельного подъемника, безмолвного и пустого, с куполообразной крышей, покрытой снегом. Других трасс не было видно. И вот они добрались до башни подъемника «Sweet Express» с зеленым навесом, затем до внутреннего дворика и, наконец, до коттеджа.
От некогда впечатляющего строения остались лишь мерцающие угли. Пламя все еще плясало то тут, то там, шипя и обжигаясь под натиском снега. Несколько стен обрушились, кафетерий со стороны здания обвалился.
В темноте они не могли разглядеть обломки вертолета.
Заунывно ревел ветер. Снег вихрем проносился вокруг их ног, обжигал лица. Леденящий холод высасывал из них жизнь, градус за градусом.
— Продолжаем идти, — сказал Ноа.