— Что?
— Мы используем это. — Она указала на линию деревьев, которую Ноа едва мог разглядеть в снежной буре.
Он направил фонарик в ту сторону. Луч выделил сквозь снег красное мерцание. Красное ограждение, разделяющее деревья и трассу.
— Забор мягкий и гибкий, — объяснила Квинн. — Это что-то вроде полотна. Мы можем использовать его как импровизированный батут, чтобы поймать их.
Она действительно права. Толстая сетка может сработать.
Бок о бок они продвигались к деревьям. Через десять минут Ноа с помощью перочинного ножа на связке ключей отрезал десятифутовую секцию гибкого ограждения, которое с каждого конца крепилось к тонкому металлическому столбу.
Квинн взялась за одну сторону, а Ноа — за другую. Держа фонарик между зубами, Ноа установил импровизированный батут под кресельным подъемником Майло. Он посмотрел на раскачивающееся кресло, расположенное так высоко над ними.
— Мы поймаем тебя, — крикнул он ветру. — Я поймаю тебя, сынок. Не бойся.
Его снедало беспокойство. Что, если Майло слишком напуган, чтобы прыгнуть? Что тогда будет делать Ноа? Ему было невыносимо думать об этом.
— Я не боюсь, папа, — крикнул Майло.
Майло, его храбрый маленький сын, не колебался. Он прыгнул.
Глава 10
Ноа
День первый
Майло оттолкнулся от кресельного подъемника и прыгнул, размахивая руками и ногами. С замиранием сердца Ноа смотрел, как он падает, и падает, и падает.
Его маленькое тело ударилось о центр ограждения. Вес сына едва ощущался. Материал ограждения не такой эластичный, как батут, но он достаточно хорошо поглощал удар от падения.
Ноа бросил свой конец ограждения и подбежал к сыну. Опустившись на колени, он обнял его. Сердце Ноа чуть не разорвалось. Он не знал, что сделал, чтобы заслужить такое полное доверие, но сейчас испытывал бесконечную благодарность за это.
— Все хорошо? — спросил он. — Ты в порядке?
— Я в порядке, папа, — пробормотал Майло, прижимаясь к его груди. Но ему все равно холодно, так холодно. Конечно, он не мог быть в порядке. Ноа должен вытащить его из этой бури. Он должен вывести их всех отсюда.
— Оставайся здесь. Мы пойдем через минуту. Как только спустим Фиби. — Он отвернул Майло от тела Брока. — Не смотри туда. Вот, помоги нам с фонариком. Просто свети им сюда, чтобы мы могли видеть.
— Я-я смогу это сделать, папа.
Ноа и Квинн снова схватили импровизированный батут и расположились под креслом Фиби. Майло направил фонарик.
Снежинки порхали и кружились в конусе света. За пределами освещенного пространства весь мир погрузился во тьму и снег.
— Тебе нужно прыгать! — Ноа обратился к Фиби. Его голос охрип, а горло и легкие онемели от обжигающего холода.
Фиби только крепче вцепилась в кресло.
— Я не могу! Я не могу прыгнуть!
Ноа уговаривал, умолял и подбадривал. Но она не двигалась.
Он не хотел оставлять ее. Он был офицером полиции. Его работа заключалась в том, чтобы спасать всех, кого только можно.
Он итак уже потерял двух человек. Он не может потерять еще одного.
Ноа чувствовал, как тикает каждая секунда, чувствовал, как напряжение выбора разрывает его на части, дюйм за дюймом. Он не мог бросить гражданское лицо, но и не мог допустить, чтобы его сын страдал еще дольше.