Он противно захихикал, наслаждаясь выражением лица Ильи, а потом случайно смахнул со столика в прихожей декоративное блюдце с ключами и прочей мелочовкой. Благо оно было металлическим и не разбилось. Теперь смеялся уже Илья, глядя, как Антон ползает по полу, собирая рассыпавшиеся ключи, карточки и монетки.
Некоторые вещи не меняются. Тоха был одинаково неуклюжим что в пять, что в двадцать лет.
– О, а это че такое?
Антон отодвинул от стены пуфик и вытащил знакомый Илье нежно-розовый шопер. Бесцеремонно заглянув внутрь, он с удивлением уставился на Илью.
– С каких это пор ты учишь латынь? И главное, зачем?
– Это не мое.
Илья забрал у Антона шопер и тоже заглянул внутрь. Учебник, пара тетрадей и какая-то фигня типа ручек и прочего. Наверное, он вчера завалился за пуф, а Кристина так плохо себя чувствовала, что даже не вспомнила про него. Вот балда! Ей же к контрольной готовиться. Странно, что она до сих пор не написала и не позвонила ему. А может, ей настолько плохо, что она еще не заметила пропажу?
В любом случае это ее проблемы.
– А чье? – подозрительно спросил Антон. – Ленка-коленка решила призвать дьявола в надежде, что он даст ей мозги?
Илья прыснул, услышав прозвище, которое Антон с лету дал его бывшей, отыскав ее профиль в «инсте» и выяснив, что у нее фамилия Коленина. Забавно, что, изучив всю ее страничку в соцсетях вдоль и поперек, Антон пришел к выводу, что она самовлюбленная дура. Илья тогда не обратил внимания на его слова, а зря. Брат мог казаться нелепым и даже поверхностным, но было у него какое-то чутье на людей. Он безошибочно определял «свой» или «не свой» и легко мог найти подход к кому угодно.
– Я расстался с Ленкой. Еще два месяца назад. – Илья вдруг сообразил, что так и не сказал об этом Антону.
– И ты молчал?! Я бы взял шампанское! – Антон едва ли не подпрыгнул от радости. – А я тебе говорил, что эта швабра провинциальная тебе не ровня! У тебя есть что выпить?
– Кофе, – подмигнул Илья.
– Пойдет.
Антон протиснулся мимо брата и пошел искать, куда бы ему пристроить вазу, которую он трепетно прижимал к груди.
– Хорошо, что картину не купил, она бы не вписалась, – похвалил себя парень, водружая голову на книжную полку напротив дивана, где Илья обычно работал. – Будешь сидеть на диване и думать обо мне. А теперь проведи мне экскурсию и расскажи уже, откуда у тебя дома учебник по латыни. Да еще и такой откровенно девчачий шопер? Завел роман со студенткой? Надеюсь, ей есть восемнадцать?
Илья провел брата по квартире, параллельно рассказывая ему про их с Кристиной знакомство и эпопею с уборками. Антон то восхищенно разглядывал его спальню, то возмущался, что Илья грубиян.
– Я бы на ее месте послал тебя, – вынес вердикт Антон, когда они уже сидели на кухне, попивая кофе. – Нет, серьезно, мало того, что наорал на нее ни за что ни про что…
– Она испортила мне куртку, – напомнил Илья.
– Ну так случайно же! Она же не сидела в засаде в ТЦ, высматривая самого модного парня в районе, чтобы облить кофе его любимую, – он противно выделил голосом последнее слово, – курточку. А тебе еще хватило наглости требовать с нее деньги! Иля, так нельзя!
Илья поморщился от ненавистного «Иля». Антон называл его так с того самого момента, как научился говорить. Причем заговорил он поздно, в четыре года, но с тех пор его было не заткнуть.
– Не называй меня так, – напомнил он в миллионный раз. – И я не просил у нее денег!
– А, точно, ты заставил ее отрабатывать натурой, это, конечно, гораздо лучше. Не стыдно тебе? Куртке этой сто лет в обед, ты ее купил на первый серьезный гонорар и вообще уже давно мог бы выкинуть. Ну, или мне отдать. Знаешь, это карма. Вот если бы ты прошлым летом отдал ее мне…
Илья отключился от ворчания братца, погрузившись в мысли о Кристине и куртке, которую заставил ее выкинуть. Он не стал рассказывать Антону про мерзкое прозвище, которым обозвала его Кристинина подружка, или с кем она там болтала, да и он все равно не понял бы. Во-первых, Тоха был самым отходчивым и беззлобным человеком, какого только встречал Илья. Да, много жаловался, но на самом деле никогда ни на кого серьезно не злился. А во‑вторых, откуда ему было знать, каково это жить с ощущением, что на тебя постоянно смотрят с жалостью или сочувствием. Или, в случае с Кристиной, с испугом.
И все же Антон был прав, он явно переборщил.
– Да блин, Тох, тупо вышло. Я поругался с клинингом, думал, где найти уборщицу. А тут Кристина и…
– Ты просто воспользовался бедной девочкой, напугав ее своей злобной рожей, – подвел черту Антон. – И нечего так на меня смотреть, на меня это не действует.
– Слушай, я не виноват в том, что мое лицо…
– Да я не про твои шрамы! – отрезал Антон. – Я про то, что ты вечно пыришься, как маньяк. Кстати, я заметил, что у некоторых людей с серыми глазами взгляд как будто стеклянный иногда, и это прям бр-р-р… у меня препод в унике как зыркнет, сразу сердце в пятки. – Антон передернул плечами. – Короче, надо тебе извиниться перед этой Кристиной, вот что.
Илья чуть кофе не поперхнулся. То, что он признал, что слегка перегнул палку, не означало, что он будет извиняться. Если кому и извиняться, так Кристине, которая сплетничала про него и обзывалась за глаза.