Генерал презрительно оглядел его от фуражки со звездочкой до сапог, но все-таки ответил:
— Подписываю ассигновки на выдачу денег из казначейства.
— Если не секрет — кому?
— Городской управе и духовной консистории.
Лобов присвистнул, сдвинул фуражку на затылок.
— А, собственно, зачем вы сюда явились? Какое вам дело до того, чем я занимаюсь? — задавал Маслов вопросы, суетливо перебирая бумаги на столе.
— Какое дело? Да самое прямое — деньги-то вы, генерал, наши выписываете.
— Что?!
— Вы своими руками, извиняюсь за выражение, ни шиша не сделали. Вот и выходит, что рабочими денежками распоряжаетесь, — спокойно объяснил Лобов, рассматривая бархатные шторы на окнах, портреты в тяжелых рамах, мраморный письменный прибор на столе из красного дерева, лепные украшения на потолке.
— При чем здесь вы — и городская управа?!
Лобов поправил на плече ремешок от маузера.
— Правильно, ерунда получается — городскую управу мы только что разогнали. И этой самой духовной консистории не стоит денег давать, поскольку Бога нет. Кому же, спрашивается, вы ассигновки выписываете и на каком основании?
Маслов не сразу нашелся, что и сказать.
— На основании законов Российской империи! — выскочил он из кресла, будто его пружиной вышибло.
— Опять чепуха выходит, — урезонил Лобов. — Российская империя приказала долго жить, и все ее законы советской властью отменены.
— Не признаю я ваших Советов!
— А подчиниться придется.
— Я Временным правительством уполномочен!
— А разве мы спорим? Вы были уполномочены правительством временным, а мы постоянным, во главе с Лениным. Так что сдавайте дела новой власти, настоящей.
Маслов бросился к телефону на стене, бешено закрутил ручку.
— Если в губернскую милицию звоните, то зря — мы ее тоже разогнали, — поставил в известность Лобов, расхаживая по кабинету. — И полковника Ланцова — начальника гарнизона — попусту не беспокойте. Бесполезно.
— Что с ним?
— Сидит дома, уволили мы его. Дал честное слово, что против советской власти выступать не будет, а то бы встретились с ним в Коровниках. Собирайтесь, ваше превосходительство.
— Не имеете права! Я буду жаловаться!
— Уж не Керенскому ли? — улыбнулся Лобов. — Ну, несдобровать мне... Вагин! Веди арестованного в тюрьму.
Только Тихон подошел к генералу — тот выдернул из ножен длинный кинжал, замахнулся. Тихон едва успел перехватить руку генерала, кинжал упал на ковер.
— Это насилие! Бандиты! Никуда не пойду!
Тихон молча винтовкой подтолкнул Маслова к дверям. Вывел на улицу и предложил всерьез, без улыбки:
— Если желаете — наймите извозчика.
— Зачем? — не понял генерал.