Значит, нужно восстановить её воспоминания. Но как? По словам Гинь, единственным, кто мог это сделать, был Святой. Сима мог попробовать самостоятельно сделаться Святым, но что-то подсказывало ему, что на это потребуется немного больше времени, чем он мог себе позволить — в любой момент в комнату могла заявиться Хэнь Шань и спросить, почему он до сих пор не разрушил «Формацию Небесного Забвения».
Можно попробовать добиться аудиенции у Святого, но это было невозможно.
По крайней мере прямо сейчас и для него.
В действительности победитель легендарного Испытания Небесной Воли, в котором участвовали сильнейшие воины юного поколения из каждого региона, награждался титулом «Юного Стража», который позволял ему отправиться в Небесный исток и стать учеником Святых.
Испытание проходило каждые сто лет. Следующее намечалось всего через два года, но у Сима не было даже столько времени. Ему нужно было разрешить проблему здесь и сейчас, однако в его текущем состоянии привлечь внимание Святого было…
Стоп.
Сима резко вскинул голову, так что Лу Инь, которая робка топталась в другом конце помещения, вздрогнула, и вышел на улицу.
— Что? Не вышло? — раздался презрительный голос Гао Жаня.
Сима не обратил на него внимания, разглядывая громадную формацию, которая опоясывала подземный карман.
Совсем недавно магистр Тёмного Заката уже привлёк внимание Святого, когда использовал последнюю и попытался раскрыть древнюю тайну… А что если сделать то же самое? Сима тоже знал великий секрет. Если он запустит формацию и расскажет, что случилось в конце войны, неминуемо превратится в соринку в глазах Стража…
Да, это был отличный план, если бы не представлял собой форменное самоубийство.
Страж и слова ему не скажет — сразу сотрёт воспоминания. А может у Святого и вовсе закончится терпение, и он (щелчком пальца, ибо сила его была почти безгранична) уничтожит всю пустыню.
Сперва нужно было заполучить рычаг давления… Может, пригрозить, что Сима спрятал тайну в Храме Тысячерукой Бодхисаттвы и последняя всё равно раскроется, если он умрёт? Он предложил эту идею Гинь — дракониха ответила, что в таком случае Святой уничтожит Храм Тысячерукой Бодхисаттвы (щелчком пальца). А если спрятать её в Небесных берегах? Тогда он вырежет (щелчком пальца) все провинции, в которых Сима побывал.
На его текущем уровне Святые были не просто сильны — они были всё равно что боги, а сам Сима представлял собой мушку настолько незначительную, что, даже если она будет лететь всю свою жизнь, всё равно не сможет выбраться с ладони гиганта.
Что же делать? Он продолжал перебирать варианты, но все они казались бессмысленными, и наконец…
— Есть один способ.
Сима вскинул голову и посмотрел на Гинь. Девочка стояла в стороне и разглядывала рассеянную Лу Инь.
— Какой?
— Опасный, — сказала она и прикрыла веки. Затем повернулась и неожиданно посмотрела прямо на него своими глазами, пылающими, как раскалённое золото.
— Ты готов рискнуть своей жизнью?
Сима замялся. Затем ответил:
— Да.
— Почему?
— … Без неё мне всё равно не добраться до запретных врат. Через пару лет миру придёт конец. У меня нет выбора.
Сугубо утилитарный ответ.
— И всё? — спросила Гинь.
Сима покосился на Лу Инь, которая с удивлением смотрела на благородного воина, который разговаривает сам с собой; он почувствовал толчок на сердце, когда заметил её голубые глаза. В этот момент раздался смешок. Он повернулся и увидел, что от мрачной серьёзности на лице Гинь не осталось и следа. Дракониха снова улыбалась своей лукавой улыбкой.
— Хорошо… Хе… Давай попробуем.
После этого она рассказала ему свой план, и Сима убедился, что последний действительно был совершенно безумным, шатким и невероятно рискованным. Он даже задумался о том, чтобы отказаться от него, но было поздно.
Он подошёл к Лу Инь, похлопал её по плечу и обещал, что непременно вернёт её воспоминания (всегда нужно поддерживать образ).