— Окунев, да... Он высокий такой и сутулый, волосы седые, глаза как бы навыкате, чуть красноватые, лицо удлиненное.
— Я же вам говорю, что видел его только чуть, в обороте на миг. А говорил ли он мне словами или еще как, я не знаю. Только я его понял... И он исчез. А я и про лосиху сразу забыл, стрелять не стал.
Многие его видят и знают. Только говорить про него нельзя, вот и молчат. Да и Валерка, Нины брат, с ним в лесу встречался. Все было как у меня. И, если бы отец в тот раз не крикнул, я тоже не знаю, что со мной было.
Нина:
— Что ты, что Валерка... Особенно Валерка, коммунист, высшую школу милиции кончил. А во всякие чудеса верите.
Володя:
— Вот потому не хочу никому ничего рассказывать. Мне ведь никто не верит. Говорят, что я про Него выдумал. А в последнее время мне и на охоте не везет, точно меня предупредил тот мужик. Не надо было рассказывать о встрече...
— Как он одет?
Ничего не понял: одет, раздет... Ведь я только оглянулся, только мгновение и видел — лицо, руки, как он стоял. Громадный, сильный, горбатый, седой, волосы длинные...
— После встречи страшно было?
— Да как рассказать... Наверное, страшно. Но ведь он меня предупредил, чтобы я не боялся. Об этом я помнил.
«Карымские чудеса»
[По рассказам Ивана Васильевича Копьева, 1912 года рождения. Родился и вырос в деревне Турпавла Кондинского района. Неграмотный. Рыбак, охотник. В 1986 году вместе с женой Агнией Ивановной Копьевой жили в деревне Юмас Кондинского района]
— В лесу, в урмане ли, или в озере всегда есть хозяин.
Мы его вотчинником звали. А старики раньше называли комполь-хумполэн. Он может и наказать и одарить.
Наказать — это значит, что, сколько ни ходи на охоте и сколько ни старайся, а все равно ничего не добудешь. А одарить — это очень удачливая охота промысловика ожидает.
Когда на охоту в урман приходишь, сначала Его угощаешь, а потом уж сам ешь. Угощаешь и просишь удачи. Можно словами, можно и думать. А если этого не сделать, с чем придешь — с тем и уйдешь. Как угощать? На речке (на рыбалке) пурлахтэн делают, угощают хозяина воды (водяного), а в лесу, на охоте сразу же, как приходишь и себе пищу готовишь, так сначала, как все готово, поставишь в сторонку на пенек или еще на что и говоришь:
— Сегодня я тебя угощаю, а завтра ты меня угости. Дай мне удачи, добычи.
И проси все, что тебе надо. Сам знаешь, зачем пришел. А потом сколько-то времени там постоит еда, берешь и сам ешь.
— Может, не надо брать, а оставить хозяину?
— Нет. Надо обязательно взять и самому кушать. А то хозяин может подумать, что эта пища несъедобная. И не то, чтобы помочь на охоте, а даже наказать. Поэтому после того, как хозяина угостишь, бери и кушай сам.
И сейчас охотники в лесу, на охоте так делают. Местные-то все знают, а другие от них научились и тоже угощают хозяина леса и удачи просят. В лесу ли, в урмане, когда на охоту идешь, всегда так.
— Иван Васильевич! Вот вы его называете хозяин, вотчинник, комполь, хумполен, земляник-землячок, лесной или дух леса, яльвиль. А кто же он на самом деле?
— Мужик какой-то, а какой — не пойму... Раньше старики о нем знали и нам молодым об этом рассказывали. Предупреждали о нем. Всегда надо было о нем знать, когда в тайгу или урман на охоту идешь.
— Вот ты говоришь, что видела след комполя... Комполь — комполен — лесной человек-дух. Следов никогда не оставляет — такого не может быть. Я никогда его следов не видел.
«Крест поставил...»
Видел ли я сам комполя? Наверное, видел. Но точно не знаю, что это было.
Случалось это в марте 1958 или 1959 года. Направили нас, бригаду рыбаков из 8 человек, на рыбалку в Винтьевскую речку. Это километров 60 от Карыма. Речка эта в Обь впадает. Там водится обская рыба. Жирная, вкусная. Там у нас избушка была построена. В ней всегда и жили, когда рыбачили. И охотники в ней жили, если попадали в те края на охоту. А той осенью там охотничал Вахрушев Пантелей Андреевич. Но очень неудачно. И всем говорил, что он на этом месте «крест поставил». Мы ему говорили:
— Ты не молодой, не болтай, что не следует.